Europe, Belarus, Russia and more

Belarus Development Group mentioned by the LarouchePAC authors:

2010-09-07T23:20:00.004+03:00

Belarus Development Group mentioned by the LarouchePAC authors:

"Earlier this year, the Belarus Development Group published a pamphlet called "Belarus 2018: Toward Regional Leadership through Sovereign National Development," which cited LaRouche on the Eurasian Land-Bridge."

http://www.larouchepac.com/node/15287

Attack on the Iranian President

2010-08-04T16:04:00.002+03:00

Yes, a disturbing episode . Pressure on Iran increases , but it never goes into a new quality of war which many analysts were predicting . However, taking into account the sircumstances the most realistic scenario seems to be the one that Yuri Krupnov is talking about: There will be no war. Up-side-down, there will be convergence and all the pressure on Tehran is only coertion to that convergence . At the same time one should not omit that those who deny this US-Iranian rapproachment could have big trouble. In this regard it is worth mentioning that one time Ahmadinejad came to power through nothing like stunning victory. And now his support in Iran is not unconditional.

http://edition.cnn.com/2010/WORLD/meast/08/04/iran.attempted.attack /? hpt = T2 # fbid =- 9yy6Z0FdAj
(CNN) - A grenade exploded near the convoy of Iranian President Mahmoud Ahmadinejad during his visit to a western Iranian city Wednesday, according to Iran's semi-official Fars News Agency and other outlets.

Ahmadinejad was unhurt, the reports said.

However, the media department at Iran's Presidential Office denied he came under attack.

Despite the denial, there was an account about the incident on Raja news, Ahmadinejad's official website. The site reported there had been a grenade attack and quoted from the Fars News account.

Someone lobbed a homemade grenade just after the president's motorcade went by, Fars reported.

The suspect was arrested, according to both reports.

The grenade exploded during the president's visit to Hamedan, reported parlemannews.com.

The account was also carried by the conservative website Khabar Online.

The presidential convoy was headed from the airport to the city's sports stadium.

The reports also said that Ahmadinejad warned on Tuesday that "Zionists" were plotting to kill him. Iran uses the word "Zionists" to refer to Israel.

White House aides are aware of the conflicting reports, according to a senior US administration official, and were seeking more information to sort out what happened.

Death Masked as Narcotics

2010-06-07T22:52:00.006+03:00

On June 9-10, Moscow will host the “Drug Production in Afghanistan: A Challenge for the International Community” international forum. Every year, the opium exported from Afghanistan kills up to 100,000 people worldwide, more than died in the Hiroshima atomic bombing. Russia as the country through which the main drug trafficking routes run is affected to the greatest degree – its annual death toll attributable to heroin from Afghanistan is estimated at 30,000. Raising awareness about the lethal threat posed by the evil should become a top priority in all parts of the globe.

Below is a Web message an anonymous consumer of Coaxil (Tianeptine), a drug which used to be regarded as a “harmless” antidepressant in Russia, addressed to beginning addicts: “My blood grew dense like jam... It almost did not flow, or at times did not flow at all... I had been treated with various solutions for a whole month, the transfusion apparatus getting clogged up with my blood, not to mention my own veins... This is the end!” According to medical reports, Coaxil users routinely end up in intensive therapy departments where pus has to be pumped right out of their veins. The next phase – with persistent depressions, psychosis, and suicidal tendencies - is even scarier.

Permanent Coaxil consumption causes rapidly progressing loss of eyesight due to the toxic properties of the substance and the damage it does to the oculomotor nerve. Statistics show that, for example, in the Siberian city of Surgut around 70% of drug users either have experimented with Coaxil or take it on a regular basis as a substitute for heroin in quantities ranging from 10-15 to 60 Coaxil pills per dose. The average age of such Coaxil users is estimated at 25 years. There is information that two or three years ago Coaxil addicts underwent over 200 extremities amputations within a year in Surgut alone. One of Moscow's surgical departments recently reported 17 arm amputations due to problems provoked by relatively short Coaxil abuse. On top of marked narcotic and toxic effects, Coaxil overdoses administered intravenously result in persistent blood coagulation problems, blood viscosity increase, the formation of blood clots, and – in the longer run – thrombosis and eye fundus damage. The typical consequences are blindness and gangrene necessitating extremities amputations.

There exists a vast legal market of medications containing minor doses of narcotic substances, and those who extract revenues from it are totally unconcerned about the safety of their storage and distribution. In Russia, for example, the past several years saw a proliferation of cough-suppressing syrups such as Tussin Plus and Glycodin which carry Dextromethorphan (in contrast, opioid group medications are not available over the counter in the US).

From the standpoit of the drug problem, Russia is directly affected by the situation in Afghanistan, the country which – in the settings of war and international occupation – became the global leader in oppiate cultivation (responsible for 93% of the wolrd output) and supply. It is an open secret that a surge of narcotics production in Afghanistan and across the world paralleled Washington's Afghan campaign.

Not long ago US special representative for Afghanistan R. Holbrooke unveiled Washington's fresh approach to the problem of massive drug outflow from Afghanistan. Instead of pursuing eradication, the US plans to focus on hunting Afghan drug traffickers and helping Afghan farmers switch from poppy cultivation to normal agriculture. At the moment, the US Congress decided to pour $106m into the clearly hopeless project. The view held by the US State Department is that fighting drug business should be mainly left to Afghans, and in the future Washington intends to limit most of the financial support to the Afghan provincial drug enforcement teams under the governors' command. The logic behind the plan is that provincial administrations understand local situations better than Kabul and should be able to use the money more efficiently.

Experts from the UN Office on Drugs and Crime say up to 60% of the opium produced in Afghanistan is converted into heroin domestically, which would be impossible without massive import of the corresponding precursors. Can we believe that Washington has no idea where the precursors and other materials for drug production come from?

There is widespread pessimism over the possibility of shielding Russia from the heroin supply. Russia's partners in the battle against the evil are obviously unreliable, and it has to be realized that Moscow will have to face the raising threat independently.

Alexander BARENTSEV, Strategic Culture Foundation

Original Publication

Afghanistan drug trafficking as threat to peace and security

2010-05-09T23:49:00.000+03:00

I am working at an issue of Afghanistan drug trafficking which I think constitutes a threat to international peace and security. And in this respect there are two questions I would like to ask help me with:

1. The evolution of the notion "threat to international peace and security", its criteria and so on. Some links on this
http://www.allacademic.com/meta/p_mla_apa_research_citation/2/5/1/3/3/p251330_index.html
http://www.allacademic.com/meta/p_mla_apa_research_citation/1/3/9/8/6/p139868_index.html
http://www.ingentaconnect.com/content/routledg/dip/2007/00000018/00000003/art00003
http://www.responsibilitytoprotect.org/

2. The machinery of turning issues into SC resolutions mentioning Chapter VII.

It would also be interesting to know anyone's opinion why Afghanistan drug trafficking (93% of world opiates and also a leader in cannabis production) can or cannot be qualified as the threat to international peace and security.

rammsteinus politicus

2010-03-01T20:57:00.003+02:00

Published 24 February, 2010, 17:40
Darya Sologub for RT

An upcoming concert of German musicians has become almost a political issue for Belarusians.

Rammstein, widely known for their “not for all” music and performance, have, for the first time, included the Belarusian capital Minsk on its European 2009-10 tour list.

This March, heavy metal basses and fireworks of the new program “Liebe ist für alles da” are to challenge Belarus’ brand new Minsk-Arena, which is said to be one of the largest music and sport venues in Europe. Though the tickets for the March 7 show were quite expensive by Belarusian standards – from about 30 to over 100 USD – they were snapped up within a few days. Local fans cannot wait to see the performers on Belarusian soil for the first time. Everything seemed to be arranged and agreed upon, including Rammstein’s famous fireworks show, which often attracts increased attention from local fire-fighting services.

However, less than a month before the show the mood in Belarus has changed, and Rammstein’s appearance on the Minsk stage with their original program is under question. It all started with a joke. Somebody known as “mojo_fm” posted to his Live Journal [social networking site] a fake address of Belarusian veterans demanding that the Rammstein concert should be banned on ethical grounds, which raised a flood of public discussions among bloggers. In fact, the veterans did make a real address to the presidential administration with the same demand some time later, but that went unnoticed. The rumors say that similar addresses have been made by the representatives of the Orthodox Church and religious NGOs, a number of psychologists’ and teachers’ associations, some of which are considering an opportunity to address the General Prosecutor’s office to make a legal assessment of Rammstein’s show program according to the Belarusian legislation.

Then action was taken by the Belarusian Public Council on Morals – a non-state body representing some of the best-known and most reputable Belarusian public figures, including the heads of the Orthodox, Catholic, Jewish and Muslim communities in the country. At a sitting held on Friday, February 19, they concluded that Rammstein’s show includes actions that contravene moral and ethical standards. “The decision to organize Rammstein’s concert in Minsk is a mistake that could turn out to be extremely costly for us. According to the Council members’ opinion, the band’s music is blatant propaganda for homosexuality, masochism and other perversions, cruelty and violence”, the document said. Besides this, the musicians were accused of sympathy for Nazism. The members of the Council were indignant at the fact of staging such a controversial show in the year of the 65th anniversary of the end of the Second World War, and during the Orthodox and Catholic Lent.

Obviously understanding that it is too late to call off the concert, the head of the Public Council on Morals, Nikolay Cherginets, proposed to hold a preview of the show that Rammstein are scheduled to perform in Minsk. “I understand that the tickets for the Minsk concert are sold out. That is why we should make a preview of the show, and negotiate with it so that there will not be propaganda of immorality and violence on the Minsk stage”, he said.

Rammstein indeed are the owners of a very controversial reputation. The musicians’ lyrics are full of coarse language and much of it is devoted to the topics of homosexuality and other non-traditional sexual experiences. The band’s music is widely popular among extremist groups. For instance, police found that the Columbine School massacre in 1999 was partly inspired by Rammstein songs. The band’s live shows are even more dubious. It is not uncommon for Rammstein members Till Lindemann and Christian “Flake” Lorenz to imitate sexual intercourse right on stage, with Lindemann ejaculating from a dildo right on the fans, who are screaming with delight. In fact it is for those activities (“obscene conduct”) that Rammstein were arrested for one day after their concert in the USA in 1999, and since 2001 they have not toured in that country.

As for the current show – “Liebe ist für alles da” – in many ways it goes far beyond what the band has done so far. One of the songs from the album – “Ich Tu Dir Weh” – was banned in some European countries, including Germany, Austria and Switzerland. The new disk itself was also banned from public distribution and can be bought by adults only. A video for the song “Pussy” was recognized as pornographic and banned from demonstration not only on TV, but also on YouTube.

Art and politics

The actions of the Public Council, which are difficult to ignore, have put the Belarusian authorities in the limelight. The main question is whether the state will react to concerns of considerable part of Belarusian society. In this situation, Belarusian opposition groups have taken the role of the main critics of a possible interference with the show. In fact, Belarusian opposition made Rammstein another symbol of its fight against the “regime” and for “European values”. Belarusian political analyst Yury Shevtsov says, with reference to opposition media, that “Belarusian opposition has in fact spoken in support of all the elements of Rammstein’s activities and show. They fancy themselves to be elite ‘Europeans’, as opposed to the regressive and Moscow-oriented authorities. So, they cannot demand that Rammstein’s show be called off anyway.”

Thus, opposition groups propose an alternative to the authorities: either they censor Rammstein’s show and will be accused of breaching freedom of expression, or they do nothing and thus “listen to the progressive parts of society” (accumulated by opposition, of course).

However, the alternative proposed by opposition groups is a fake one. If the authorities do nothing in this situation, they would be ignoring the opinion of a large part of Belarusian society, which stands on traditional values. On the other hand, some restrictions do not contradict European values, so praised by opposition groups in Belarus. It is known that the recent shows in Dortmund, Germany were, in fact, censored by the federal authorities. They made each member of the band sign a written guarantee that they would not play any song from the new album that had been censured in Germany, otherwise the band would have been issued a 10,000 euro fine. In addition, fans under 18 had to be accompanied by a parent or guardian, so everybody needed their passports to buy tickets and to attend the concert.

In this situation, the “progressive” line taken by the opposition may in fact be “regressive”. Proving that Rammstein has right to express themselves is one thing. Proving that their music and performance complies with moral and ethical values is another. Will opposition activists, in an attempt to be more European, come to the concert with their families, including parents or children (in fact, Belarusian children may come to the concert – tickets were sold there without age limit)? You must be sure that, in your perception of European values, it is appropriate to do that.

Progressive in power

At the same time, the fight of the opposition against the “regime” looks strange with the news that the organizer of the Rammstein show in Minsk is the Republican Palace of the Presidential Administration. That puts the state and the opposition in the one camp, and parts of Belarusian society that are concerned with the ethical side of the show in another. We may only guess why the Presidential Administration did not bother to check what kind of show Rammstein is bringing to Minsk (maybe, Lukashenko or his sons like their music?). But it is clear why Belarusian authorities did not pay attention to the issue until they got a sign from the civil society representatives – unlike other concert managers, the Republican Palace does not have to get a “tour license” from the local authorities (this time from the Culture Directorate of the Minsk executive committee). Yury Shevtsov points out that “what we can see in Belarus is the problem of the Western culture phenomenon coming to the country, where the ‘checks and balances system’ to act against extremes is not yet fully formed.”

However, it is hard to believe that somebody inside the Belarusian Presidential Administration decided to invite Rammstein precisely to undermine the moral standards of Belarusian society. As usual, the main factor is that of cost-effectiveness. Minsk Arena was one of the greatest construction works in Belarus over recent years, and the first concert of foreign performers there must be something extraordinarily sensational and profitable. Besides, it is easier and usually cheaper to attract foreign celebrities to your country while they are touring. All this pointed to Rammstein, which had scheduled its tour across Europe for these months, and at the same time is popular enough in Belarus to pack Minsk Arena to the rafters, in spite of high ticket prices.

Some say that Rammstein’s love of scandalous behavior is nothing more than postmodernist sarcasm; others treat the band’s work as an example of a new world outlook. In Belarus, it may become a test for Belarusian authorities. They are used to noticing the opposition as it manages to earn some place in the public life of the country. Will they listen to the voice of the other part of Belarusian society which constitutes the basis of their legitimacy?

Published at RT.COM

Tightening the screws in Belarus?

2009-08-22T22:53:00.002+03:00

20 August, 2009, 16:09

The President of Belarus wants to strengthen law-enforcement agencies before the 2010 presidential campaign.

Aleksandr Lukashenko ordered his administration to draft legislation that would create revolutionary changes in the country’s laws on special investigations. Whereas earlier these could have been ordered exclusively on the authorization of a prosecutor or the Prosecutor General’s Office, the President wants to grant such rights to the Minister of Internal Affairs and the heads of the Committee for State Security (KGB) and the Financial Investigations Department of the State Control Committee.

Many Belarusian experts say this legal innovation could open the door to human rights abuses. A member of the Belarusian Helsinki Committee Garry Pogonyaylo says that in case such changes are adopted the authorities will be able to launch campaigns against dissidents on a whim. At the same time the top law enforcement leaders in Belarus have expressed their full support for these measures.

Aleksandr Lukashenko views this legislation as a means of satisfying the requirements of both legality and operational efficiency. The Belarussian President recently criticized the work of prosecutors’ offices throughout the country at a meeting with these officials. The President accused Belarussian prosecutors of creating stifling bureaucracy which led to lack of operational effectiveness in special investigations and law enforcement across the country. So the president’s proposition at first glance looks like a logical step towards addressing those problems.

Lukashenko’s critics, however, believe that nepotism is behind the prosecutor shakeup. What arouses suspicion is that Alexander Lukashenko’s oldest son Viktor is going to benefit from the planned changes in Belarusian legislation on special investigation activities. At least one of the three functionaries that will be given the powers to authorize special investigations is widely known to be a close associate of the President’s son – Vadim Zaitsev, the head of the Belarusian KGB. Since the KGB remains powerful in Belarus one can say that Viktor Lukashenko may be assuming leadership over a special service of his own – no less powerful than the Presidential Security Service.

Yet the State Prosecutor’s office will not give up its powers and special status so easily. At a board sitting held on August 19, the agency decided to fight back. It issued a statement blaming operatives of KGB, Ministry of Internal Affairs and Financial Investigations Department of the State Control Committee for “multiple infringements of citizens’ rights and explicit falsification of criminal cases.” The Prosecutor-General’s office carried out an assessment of activities of the named agencies and upon getting results decided to put their activities “under strict control”.

It is obvious that there is more in the initiatives of Aleksandr Lukashenko than just succession intrigues behind the scenes. The shakeup of law enforcement agencies is being made in anticipation of two major events. The first is the planned privatization of state enterprises dictated by International Monetary Fund functionaries as a condition for further international loans to prop up the sagging Belarusian economy. Facing this perspective, the president needs a reliable system of checks and balances to prevent any single enforcement agency from monopolizing regulative power during this process. That is why at a meeting with the enforcement institutions on August 8, he also made a proposal of creating the Investigative Committee which would independently carry out investigations for the respective agencies. The head of such a committee could be subordinated directly to the President, thus providing him with the means to intervene if any one agency assumes too much power.

Another major oncoming event is the presidential election scheduled for late 2010 or early 2011. Facing the deteriorating economic situation and falling public support, together with growing pressure from both the West and Russia, Aleksandr Lukashenko clearly understands that keeping the situation in 2010–2011 under his control might require harsh measures. And it is likely that in such situation the Belarusian president will choose maintaining control over the country to Western recognition of the elections as democratic and legitimate.

Consolidating law enforcement into the hands of the most active and loyal Lukashenko functionaries is part of an election campaign which has already begun. On August 18, the Belarusian government did not renew its contract with the Bell Pottinger Group – a British PR company that coordinated the Belarusian–Western rapprochement of 2008–2009. That company’s director Timothy Bell – a close associate of the exiled Russian tycoon Boris Berezovsky who is also said to be close to Belarusian president – refused to comment on the news. But experts agree that it was justified for the Belarusian side to get rid of all outsiders on the eve of an election campaign that would probably involve massive voter rigging and other undemocratic practices.

It seems we can expect another crackdown by the regime in Belarus in the nearest future. And in the wake of this the enforcement agencies are waging a war for the right to become the top defenders of the State. But it is unlikely that Aleksandr Lukashenko – a very skilled and cautious politician – will allow any single agency to dominate the game.

Darya Sologub for RT

Belarus highly recommends caution

2009-07-24T23:01:00.001+03:00

24 July, 2009, 00:18

Belarusian authorities have advised their citizens to remember Georgia’s laws while visiting Abkhazia and South Ossetia. Does it mean Minsk will not recognize the independence of the two republics?

In Russia the statement was immediately taken as a sign that Belarus still regards Abkhazia and South Ossetia as integral parts of Georgia, and the news was made a front-page story in the media. The issue was taken up by the country’s deputy foreign affairs minister Grigory Karasin, who called his Belarusian colleagues’ statement “odd.” If Georgia’s laws “must be taken into account,” then Belarus believes they are in force on the territory of the two Caucasian republics, which means that for Minsk those territories are still subordinate to the government in Tbilisi.

On the one hand, as Belarus has not recognized the independence of the two republics, it can freely stick to such views. But on the other hand, there is still strong confidence in Moscow that sooner or later, as Abkhazian President Sergey Bagapsh said recently, that Belarus will make a positive decision and all will be settled. However, the issue of recognition of the two republics is yet to be put on the Belarusian parliament’s agenda, and the recent hurdles between Moscow and Minsk show that a diplomatic escalation is quite possible.

So, the main problem seen by Moscow in this statement is whether it shows Belarus’ unwillingness to recognize the two young Caucasian states. The answer, however, is far from political games and allusions.

Here is the message from the Belarusian Ministry of Foreign Affairs:

“Georgia’s legislation introduces restrictions on movement of foreign citizens on the territories of Abkhazia, South Ossetia and the adjacent territorial waters. Entry of foreign citizens to Abkhazia and South Ossetia are allowed only through Zugdidsky and Goriysky regions of Georgia. Entering Abkhazia and South Ossetia from any other directions without special permission from Georgia’s authorities is prohibited and punished according to Georgia’s Criminal Code. We strongly recommend that our citizens take into account the mentioned provisions of Georgian legislation while planning their trips to Abkhazia and South Ossetia.”

And here is the story behind the statement.

About two weeks ago there were incidents with Belarusian citizens who were arrested in Georgia for illegally staying on the territory of an “occupied” Georgia’s “autonomy” (meaning Abkhazia). A young woman and later a man were detained in Tbilisi. The reason for the arrests was that they had previously entered Abkhazian territory, in violation of Georgia’s laws, from the Russian Federation. The woman was put into prison and the man, who had come to Abkhazia for just three days to visit his father’s grave, was fined $1,220. Neither received the maximum sentence: Georgia’s Criminal Code provides 3-5 years in prison or a fine of $3,000-$5,000 for such an offence.

The Belarusian Foreign Affairs Ministry was silent about the two citizens’ adventures in Georgia until the question was raised by a newspaper in Minsk outraged at Belarus’ lack of action to help its citizen allegedly imprisoned since May. The much discussed official statement, therefore, was just a reply to a media inquiry.

“There was an idle sensation in the Russian media,” explains Belarusian political analyst Yury Shevtsov. “Belarus’ statement does not have any significant political meaning. It is just an explanation for Belarusian citizens that if you are going to Georgia you have to remember that in case your passport has a note about crossing the border with Abkhazia and South Ossetia from Russia’s side, you will be subjected to Georgia’s law and can even find yourself in prison. By the way, it is the same for Russian citizens and for citizens of any other country of the world.”

So it is not with Belarus that Russia has problems in this situation. We all must check our passports before going to Georgia and take the positive side: Belarus is not against recognizing Abkhazia and South Ossetia. But whether it is for recognition, nobody knows.

Darya Sologub for RT

Belarus to become post-Soviet Las Vegas

2009-07-20T21:03:00.001+03:00

20 July, 2009, 13:21

Russia’s gambling business is moving from Moscow to Minsk. The former Moscow casino Shangri La is opening its brand-new premises in Belarus, as the first to be licensed by the Belarusian Ministry of sport and tourism.

According to Russia’s law on the state regulation of gambling, which was passed three years ago, all casinos should have moved their businesses from cities to four special gambling zones in the country’s Krasnodar, Altay, Kaliningrad and Primorsky Regions by July 1, 2009. The owners of the business vigorously opposed the very idea, and up to the last days there had been rumors that the enactment of the law would be postponed or cancelled. Those hopes seemed quite reasonable, as the gambling business was providing more than $2 billion for Russia’s budget. It also formed a substantial share of some local budgets, especially in such big cities as Moscow and St Petersburg, and nothing was supposed to substitute for those lost earnings.

Moreover, after three years, there is still nowhere to move the one-arm bandits to: not one of the four planned “gambling zones” is ready to receive clients. In the Krasnodar region, there is some infrastructure, but no buildings. In the other three – no infrastructure and not even any approved plans for the construction of the “zones”. By June, the Kaliningrad region had only just issued a tender for leasing the land for the gambling centers.

However, there was no indulgence from Russia’s government and, from July 1, gambling business all over Russia became illegal. Some casinos have found a way out by changing labels – they transformed into restaurants, sporting poker clubs and internet-cafés (with an opportunity to play in internet-casinos, of course). Others have begun to look for better places outside Russia. And it seems that some glances settled upon Belarus.

With open arms

Unlike Russia and Ukraine, which also banned gambling on its territory two months ago, Belarus has quite positive feelings towards this kind of business. The representatives of the Belarusian Ministry of sport and tourism, which is responsible for regulating the gambling industry, say there are no plans to make gambling taboo in Belarus. On the contrary, there is interest in creating big casinos.

At the moment, there are more than 8,000 casinos and gambling halls in this small country, which borders both Russia and Ukraine. However, they are for the most part minor enterprises. Foreign capital share in this business is only 10 per cent, and Belarusian authorities clearly do not mind raising this share, as in this case gambling would become a more substantial source of income for the country’s budget. So far, the state is getting just over $13 million annually, and it will certainly be glad to increase this sum (Moscow alone used to get some $120 million annually from the gambling business).

Thus, Belarus will greatly appreciate Russia’s gambling industry (as well as the Ukrainian) moving to its territory. According to Vasily Korzun from the Belarusian Ministry of Sport and Tourism, Belarus is interested in attracting big players to the gambling sector, and it would be glad if Russia’s assets come to the country.

And it seems that Belarus has even been preparing to welcome Russian business. At the moment, President Aleksandr Lukashenko is ready to sign a decree “on some measures for improving the procedure for carrying out activities in the sphere of the gambling business”. According to Lukashenko, this decree is to make gambling laws in Belarus “the best in the world”. Rumors has it that the new laws will open up a wide door for Russian investment into Belarus. Belarusian authorities expect that the Russian gambling business will decide against spending the estimated $10-12 billion to develop the four ‘gambling zones’, as it is too much money in a time of economic crisis, and would rather create the fifth ‘zone’ in Belarus. The country has good infrastructure, and importantly, it is closer to Moscow than the Kaliningrad region.

Moreover, there are plans to build a large gambling and entertainment complex near Minsk Airport, so that the clients will be able to go to the casino right after touching down. The draft document on this issue is now at the Belarusian Ministry Council for approval. The complex is to be situated in a duty-free zone, and a citizen of any state will be able to stay there for 72 hours.

Adaptation

However, there are rumors that only big players will be able to play by the new rules, which means that hard times will come for the Belarusian gambling business, most of which is represented by small companies. Some in the Belarusian media even claim to have seen the draft presidential decree, which, they say, raises the necessary authorized funds to heights unreachable for many Belarusian companies – 50,000 euros for casinos and gambling halls. This sum should be deposited in a bank to guarantee awards to the winners. At the moment, the required authorized fund is the same for gambling and all other companies in the country (around $1000). Another new rule is that all playing machines should have a return rate of 90%. There are no machines of such quality in Belarus at the moment (usually the rate is 80-85%, like in most countries of the world), while in Russia that rule was introduced several years before.

And these are not the only reasons why Belarusian gambling investors might oppose the government plans. Specialists underline that the Russian entertainment monsters would fight savagely for the Minsk market – a battle not likely to be won by Belarusian companies. So in a year or two, the whole industry would be concentrated, obviously, out of Belarusian hands. Besides this, the new rules would break up many local gambling businesses in the country’s small cities, which are the basis of many of the regional elite’s well-being.

On the other hand, there are optimists in Belarus who say that the increased flow of Russian gamblers will outstrip the costs of increased competition. All in all, specialists say it will take Belarusian companies around 2 years to adapt to the new rules, if they are accepted. But for many local businessmen, being a manager in a big Russian company is not much worse than having a business of their own, which means constant struggles with red tape. That is why it may well turn out that, together with the government, they just wait until the Russian businessmen pull all the chestnuts out of the fire for them.

Darya Sologub for RT

The untold story of Aleksandr Lukashenko

2009-07-10T19:03:00.001+03:00

10 July, 2009, 18:30

On this day 15 years ago Belarus chose its first irreplaceable president, but what is behind the rhetoric of the “last dictator of Europe”? It is time to take a look into this long-lasting presidency.

Lukashenko’s victory in the second tour of the election on July 10, 1994, was a surprise for many. The clear favourite before the results were announced was Lukashenko’s rival Vyacheslav Kebich, then-head of the Belarusian government. However, the Belarusians seemed to place more confidence in the director of the Gorodets state farm and deputy of the Supreme Council Aleksandr Lukashenko. He made the impression of a man closer to the people and more sympathetic with their needs. His trump card was the anti-corruption rhetoric and activities which he performed as the head of the parliamentary anti-corruption committee. This part of his image not only proved useful in the time of the struggle for power, but became the fundamental element of Lukashenko’s image for years to come.

Lukashenko came to power as a pure joker – none of Belarus’ foreign partners had a clear attitude towards him. Some said he was well acquainted with Russian special services which approved him as a candidate. Others said that his political ties with Russia were mainly of a “leftist” nature. It is known that his speech at the Russian State Duma in 1994, which brought him more points during the electoral campaign in Belarus, became possible due to support from the Communist Party of the Russian Federation, and personally Gennady Zyuganov.

The West was extremely short of information about the new Belarusian president and enthusiastically involved him in international affairs. In 1994–1995 Aleksandr Lukashenko met the US president Bill Clinton, and made an official tour across Western Europe. Yet very soon the Belarusian president had to make geopolitical choices, which led to a deterioration of Belarus-West relations for the following years.

The “wild 1990s”

The young (he was only 40 then) president came to power in a country which was nearing collapse. More and more plants of a once developed and industrial Belarus were closing. People weren’t getting wages. The cooperation ties of Belarusian enterprises with their Russian and other ex-USSR partners were broken and the times when Belarus was called the “assembly room” of the USSR seemed to have passed forever.

At the same time Aleksandr Lukashenko could not get loans from the IMF or World Bank to support manufacturers, as the international bodies’ plans of liberalization and deregulation of economy would finish off deteriorating industries. And that was exactly the opposite of what he had intended to do. In the 2000s Lukashenko frequently recalled the 1994–1995 period of political struggle in his meetings with common people in different regions of Belarus. At every such meeting he asked the workers and farmers one question: “Shall we liberalize the economy, fire about half the employees and make our enterprises cost-effective, raise the salaries of those still employed and let the fired seek a better life as entrepreneurs; or shall we keep a centralized state-dominated economy, preserve the jobs with low salaries and gradually improve the work of enterprises?” The people always preferred the latter. According to Lukashenko, that was what defined his geopolitical choice in the 1990s.

In reality the choice was based not only on the “will of the people” but also on purely objective factors and Lukashenko’s rational calculations. On the one hand, choosing the “liberal project” meant firing about half the employed Belarusian workforce with no prospect of small business enterprises created for them, which meant a social catastrophe. On the other hand, there was no other political basis for Lukashenko but the post-Soviet industrial and agricultural elites of numerous Belarusian state enterprises. The second major force in Belarus of the 1990s was presented by the nationalist pro-Western groups who despised the new president, regarding him as a “kolkhoznik” (peasant), and would never give him a hand. That was why Lukashenko decided to put the preservation of Belarus’ heavy industry and state collective farms at the core of his political program.

“Neo-Soviet” project

That decision had imminent geopolitical implications. Belarus had to restore its former cooperative ties with suppliers and consumers in the CIS countries, but first of all in Russia. That was exactly why from 1994 on Aleksandr Lukashenko became the self-proclaimed but recognized leader of the reintegration movement in the post-Soviet area.

Belarus sought benefits while the Russian elite decided to use the reintegration rhetoric in order to widen the support for Boris Yeltsin, who was said to have only 2% approval rating at the beginning of the 1996 presidential campaign.

Thus, restoring a state-centered economy with emphasis on heavy industry and reintegrating at least a part of the former USSR became the two objectives which shaped the so called “neo-Soviet project” – the basis of Lukashenko’s legitimacy for ten successive years.

There was a strong opposition to the “neosovietism” from Belarusian liberals, nationalists and those who hoped to become the “Belarusian Chubais” (“Chubais” was a name for anybody who wanted to organize privatization and make money on this). Many people of the initial “Lukashenko team” left him and became perpetual leaders of the opposition, while he became the leader of the state. It was then that a number of ex-Lukashenko and then-opposition figures disappeared. They were believed by many to have been killed on the order of the Belarusian president.

“Power is might”

All in all, the struggle for power was fierce and the Belarus of the mid-1990s was a time of thousands gathering, riots and street fights. Aleksandr Lukashenko even became the target of an assassination attempt in the town of Liozno in 1994, but that time he was saved by his close associate Viktor Sheiman – one of the few persons who, still today, stayed with the president.

Maybe it was then that Aleksandr Lukashenko decided that he had no choice but to build strong, even hard presidential power in the country. Two years after the election he dissolved the Supreme Council (Parliament) and organized a referendum at which a new edition of the Belarusian Constitution was adopted (the results of the referendum are disputed by the opposition and claimed fraudulent in the West). The document gave the president vast powers in comparison with the previous one.

Later, Aleksandr Lukashenko even compared the Belarus of those days to Germany in 1920-40: “The history of Germany is similar to the history of Belarus, at certain periods. In its time, Germany was raised from the ruins due to very strong power; and not only bad things in Germany were connected with the well-known Adolf Hitler. No process or person can be labeled exclusively as black or white. Hitler formed a strong Germany due to strong presidential power.” However, those words referred only to the role of the president in the country. In general it was anti-Nazism and the cult of the Victory in the Great Patriotic War which were made the fundamental value of the Belarusian state.

Phantom in international politics: the Union State

The end of the 1990s was marked by a relatively calm political situation in Belarus. In spite of the financial-economic crisis of 1997–1998 the Belarusian economy sustained its growth. The public opposition to Lukashenko became weaker, his popularity with the people in both Belarus and Russia got stronger. And that probably was the main factor for the Belarusian president’s continuing integration enthusiasm.

As if to prepare Belarusians to the union with Russia, Aleksandr Lukashenko was pointing out the importance of the Russian language to Belarus: “People, who speak Belarusian, cannot do anything else but speak Belarusian, because one cannot express something great in this language. Belarusian is a weak language. There are only two great languages in the world – Russian and English.” Incidentally, it was due to the results of Lukashenko’s first 1995 referendum that Russian was given equal status with Belarusian in Belarus.

Aleksandr Lukashenko’s Russian counterpart was the old Boris Yeltsin who was in poor health and was spending more and more time at hospital. Thus, many analysts believed that Lukashenko hoped to become the president of both the countries in 2000 or 2001. That would be the proper application for the Union State treaty signed symbolically in Belovezhskaya Pushcha on December 8, 1999 – exactly eight years after the 1991 Belovezhskaya accords which officially dissolved the USSR.

Yet those hopes did not last long. Twenty-three days after signing the Union State treaty Boris Yeltsin surprisingly resigned, giving Aleksandr Lukashenko probably the worst present he ever got for the New Year. Was it the threat of Batka’s coming to power in Moscow which made Russian elites finally agree on a candidate to become Yeltsin’s successor? Regardless, the power in Russia was taken up by a young and enthusiastic Prime Minister Vladimir Putin. This rearrangement marked the beginning of the Union State project’s long-lasting crisis – the single state of Russia and Belarus had not been created up to now.

Lukashenko’s disappointment with the new situation grew into alleged personal dislike towards Vladimir Putin, but those personal shades did not affect the relations of the two countries until the world oil prices began quickly and steadily rising after 9/11. As analysts agree, that process fomented Russia’s role as Europe’s raw-material supplier and moved the interests of heavy non-raw-material industry to the periphery of state interests. That considerably devalued Belarus’ importance to Russia and made elites in Moscow reconsider the foundations of the Union. Instead of equal rights confirmed by the Union State treaty, the Russian government proposed the idea of Belarus’ reforming into six regions of the Russian Federation – an idea completely unacceptable both to the Belarusian elite and common people.

Further reconsideration of the Union revealed that the Belarusian economy was heavily subsidized by Russia: Belarus paid reduced prices for gas and was not charged with an export duty for the imported Russian oil, which it reprocessed and further exported to Europe, receiving a substantial margin. In 2004–2008 those “subsidies” were considerably cut, which led to a number of rows between the allies (the most important in 2006, when Russia reintroduced the export duty for oil going to Belarus) and major changes in Belarusian politics. The most important of those was the beginning of Belarusian “multiple-vector” external policy which, first of all, meant restoring normal relations with Europe and the United States.

All or nothing

The “multiple-vector” policy never turned into a “European project” for Aleksandr Lukashenko. Despite some progress in mutual relations there is still an abyss between the West and Belarus. That was once again proved by the recent PACE resolution on Belarus demanding the abolition of capital punishment and 28 more political changes which would completely transform the Belarusian political system and make Lukashenko’s legitimacy dependent on Brussels’ approval.

Furthermore, everyone in Belarus is skeptical of prospective economic cooperation with Europe. A significant part of Belarusian production would be uncompetitive on the European market and it is already clear that the EU is not going to subsidize Belarus at even half the Russian level. That is how Belarus finds itself in a trap while the world financial crisis rages around it.

An interesting peculiarity of the situation around Belarus is that there had not been an independent autonomous state in this part of Europe for some 500 years. Since the middle of the 16th century the territory of Belarus was included into either some Western state or Russia. That not only made the independence a brand new challenge for Belarusians (that is why some people in Belarus call Lukashenko “Vitovt of the 21st century” – by the name of the Grand Duke of Lithuania who made his country an autonomous Eastern European power which, however, didn’t last long), but also created the “Belarusian problem” for the West and Russia. Both of them seem to have no model of treating an independent state in Eastern Europe which does not fit into traditional geopolitical schemes. The only project for this region is the “cordon sanitaire” between Europe and Russia – a destructive invention of British geopolitics designed to prevent the rapid development of Eurasia. At the moment, Belarus is being pulled into this project by some European circles (mainly Britain, assisted by partners in Poland, Lithuania and the Ukraine).

Thus, Aleksandr Lukashenko is back where he started from. At the time of the world economic crisis accepting the “European perspective” would mean destroying national industry, becoming hostile to Russia and eventually losing sovereignty. That is hard to accept, but it seems that there is no one in Belarus to offer another perspective. This means that in the nearest future we will see either an implementation of some new project masterminded by the Belarusian president, or the great tragedy of a man losing all the gains of the past 15 years.

Darya Sologub for RT

Russia-Belarus: who is milking who?

2009-06-18T16:09:00.002+03:00

18 June, 2009, 13:47

After the Russia-Belarus row over dairy products ended in a “compromise” and insignificant changes in the list of Belarusian supplies to Russia, one cannot help but wonder what it was all about.

Was it Moscow or Minsk that hoped for some better outcome which, for whatever reason, did not occur? Or was it much ado about nothing?

Lost in translation

On June 6 Russia’s Chief Sanitary Inspector Gennady Onishchenko banned around 500 items of Belarusian dairy products from being traded in Russian shops and supermarkets. At the time it seemed like an ordinary economic policy move, at least for the Russians. But for Belarus, which is suffering bitterly from the economic crisis, the disruption of the milk exports – a source of around US$1 billion yearly for the country’s budget – immediately became a political matter.

About 45% of the country’s dairy plants’ production is sold to Russia. The protraction of the crisis threatened to destroy not only the milk industry (producers claim they would need years to find new markets comparable to Russia’s), but also the whole agriculture sector – the pride of Mr.Lukashenko, who has been investing in it billions of dollars annually. It is also worth saying that a few days before the row, Russia refused to pay the last US$500 million tranche of a $2 billion loan it promised Belarus at the end of 2008. This alone brought Belarus to the brink of financial catastrophe. But beyond all actual and potential economic losses, a long pause in Belarus-Russia dairy trade would mean the destruction of the Belarusian President’s electoral base. That would mean social and political unrest in the republic in the nearest future.

The first week of the milk row was like a talk between blind, deaf and dumb people: Russia’s media did not pay much attention to the issue, while Minsk was feverishly seeking a way to solve the problem. Belarusian experts, media and state authorities were getting more and more hysterical, and even Russophobic, while most of their Russian counterparts saw nothing special. That is why the Belarusian leader’s stance on the CSTO summit in Moscow came as an unpleasant surprise. Then we heard that Russia’s leadership was going to consider a means of “punishing” its “unfaithful” ally. However, in the following days – from June 15 to June 17 – no major offensive steps were taken, while Belarus managed to introduce a 1-day customs control on the border with Russia. The conflict ended up in an agreement to reduce the quantity of Belarusian desiccated milk and increase the volume of cheese, curds and other dairy products exported from Belarus to Russia.

Takeover with “bear” hands?

There was no doubt in Belarus that Gennady Onischenko’s activities were a sign of a strategic political intention aimed at Minsk. Belarusian authorities were looking for the “person behind” Russia’s Chief Sanitary Inspector, and the logic of the recent relations with Russia led them directly to the figure Vladimir Putin, who is still perceived in Belarus as the “real holder” of supreme leadership in Russia. Throughout last spring, Belarusian President Aleksandr Lukashenko repeatedly claimed that the Federal Government (i.e. Vladimir Putin) was sabotaging the realization of agreements that he and Dmitry Medvedev concluded during their bilateral meetings. Thus, in the view of the politicians in Minsk the milk row was just the next step.

A few days ago, the majority of Belarusian experts also did not doubt that Mr. Putin had his reasons to attack Belarus on the eve of the CSTO summit. They were only discussing what his motives were. Among the most popular versions were the lobbying of Russia’s milk industry, an attempt at a corporate forcible takeover of Belarus’ dairy industry and the punishment of Minsk for participation in the EU-Eastern Partnership program. The most radical of the commentators even stated that the milk affair was the preparation of an anti-Lukashenko coup d’etat in Belarus, controlled from Moscow. However, the Belarusian President himself named the conflict yet another attempt of “taking us with bare hands”, referring to the alleged Russian oligarchs’ intent to buy up Belarusian industry at low crisis prices.

However, when the conflict ended up with no particular advantage to any of the sides, the Belarusian expert community was left to wonder what prize Moscow had received (or hoped to get) in the end.

Is everything like it used to be?

Frankly, the theory that the Russian Prime Minister deliberately fueled the conflict right before the CSTO summit – which was to adopt new instruments for creating the Russia-centered regional security system in Central Asia (an idea actively promoted by Vladimir Putin’s associates) – seems not very sound. It would have been in the Russian Prime Minister’s interests to provide the summit decisions with as much unanimity as possible. This is also true for President Dmitry Medvedev, who a couple of weeks earlier expressed Russia’s interest in buying the Belarusian milk industry. That was a statement many Minsk analysts also mentioned in the days of the conflict.

Some versions discussed in Belarus say Putin was a passive player. Belarusian political analyst Victor Andreyev writes in his blog: “It seems that Russian liberals used V. Putin’s personal dislike towards Lukashenko for discriminating against V. Putin himself. And the pro-western figures in the Belarusian leadership played along with them”.

In any case, was the end of the conflict a return to the status quo? Belarusian analysts see the Moscow agreements and the new conditions for the Belarusian dairy products’ export to Russia as a pure Minsk victory. Belarusian expert Yury Shevtsov, for example, wrote in his blog: “If there is no joker in it, it is an incredibly pure and explicit victory. I cannot believe it! … So much has been done for the Belarus’ rapprochement with the West, as well as for the creation of an anti-Union lobby in Russia itself! Lukashenko’s hands are untied for any agreement with Turkmenistan, Western states etc, and those agreements are being prepared in full swing”.

In fact there is hardly anything Russia can set against such a diagnosis. Having gained only minor concessions in bilateral trade the Russian leadership is actually creating a new trouble-spot at its western borders, which may become a “second Ukraine”. Bearing in mind the shaky situation in Central Asia and the Northern Caucasus, as well as high tensions in Russia-Ukraine relations and problems in the Russian economy, this is not good news for Moscow. By common estimate, such a complication might deepen the differences inside the Russian political elite.

Darya Sologub for RT

ahead of the EU summit on Eastern Partnership

2009-04-29T16:55:00.002+03:00

Bridging the East-West divide: Is Belarus the answer?

27 April, 2009, 12:32

In his annual message to the Parliament, Belarusian leader Aleksandr Lukashenko said that his country’s mission is to become “a bridge between the East and the West."

On May 7, Belarus is to become a participant of the Eastern partnership program at the EU summit in Prague. Minsk considers this initiative, designed in Brussels with an aim to promoting cooperation with the so-called Eastern neighbours that the EU shares with Russia, as an opportunity to improve political and economic relations with Europe. Such an improvement in relations is particularly important at a time of economic crisis when Russia, as Belarus' closest ally that also has a lot on its plate right now, cannot always be available for assistance.
But at the same time, the program arouses the problem of compatibility between the Eastern partnership initiatives with Belarus’ obligations under agreements it signed with Russia, and other ex-Soviet countries.

Hidden agendas

First, let us look at the plan to develop “deep and comprehensive free trade areas with each country” of the Eastern partnership. It would be a challenge to create common economic space with Belarus, as it is already a participant of different trade agreements with Russia, and within the Eurasian Economic Community (EAEC). Thus, the implementation of this EU project would require creating a free-trade area including both the EU and some EAEC countries.

There is another obstacle in the way of Belarus towards a “free trade area” with the EU. According to the text of the Eastern partnership program, the creation of the free trade areas will be possible only after the Eastern partners join the WTO. Belarus has recently confirmed its will to join the organization, but being an EAEC member, it has to coordinate its moves with its fellow members – and they do not see eye-to-eye with each other. Some say they should create the regional trade union first, and only after that, join the global organization. Others say they could move towards accession to the WTO, and integrate on the regional level simultaneously. Anyway, Belarus will have to do a great job to join the WTO.

Second, customs control according to the Eastern partnership is to be finally transferred to the outside borders of the whole enlarged community (in the case of Belarus, to the border with Russia). However, the agreements between Belarus and Russia provide that there will be no border between the two countries, and their Union’s border will lie in the West – with Poland, Ukraine, and the Baltic states. We also should take into account that the customs union is to be created within the EAEC between Russia, Belarus, and Kazakhstan by 2010.

Third, the Eastern partnership offers the mobility and security initiative, which is set to create a visa-free area between the EU and the partners. In this regard, Belarus would have to solve the problem of how to provide freedom of movement for people between itself and Russia, and at the same time, the same freedom between itself and the EU. The only sound way would be to create a single visa-free area for the EU, Russia, and Belarus, which is close to science fiction.
Then goes the energy security initiative, which assumes that Belarus would accept the European conception of energy security, reform its legislation according to this concept, enter the single energy area with Europe, and implement mutual energy support and security mechanisms. For Belarus, as a transit country and a consumer of energy resources, the EU’s proposals are, of course, attractive. However, Minsk understands that this is quite difficult to play by EU rules without losing Russia’s friendly support, which will be more valuable and tangible in the foreseeable future (in the first place, on the issue of gas prices).

Finally, the European Partnership is to advance cooperation on Common Foreign and Security Policy (CFSP), and European Security and Defence Policy (ESDP). The document assumes that the partners will take part in missions and actions taken within the ESDP. It says that the systems of early warning should be improved with particular attention to the conflict areas. Though this appears very diplomatic and abstract, the initiative can have serious latent contradictions to Belarus’ obligations by the Union agreement with Russia. Though this agreement does not prohibit Belarus from taking part in security and defence projects with other countries (Belarus is cooperating with NATO in the framework of a special bilateral program), the contradiction would turn into a conflict if Minsk ignores Russia’s security interests.

Total all the minuses…

The question is what is left for Belarus from the Eastern partnership program? As if answering this question, the European commissioner for External relations and European neighbourhood policy, Benita Ferrero-Waldner said on April 23 that this country will be able to participate only in the multilateral track of the Eastern partnership, not in the bilateral. As she explained, the bilateral track of the program “does not exist” for Belarus. This is not discrimination though, but the result of the complicated Belarus-EU relations of the last 15 years. Belarus is the only country among participants of the program that has no Partnership and Cooperation Agreement with Brussels. Without a PCA or an Interim Agreement, relations between Belarus and the EU are still covered by provisions of the 1989 Agreement between the EU and the former Soviet Union.

On the other hand, the European partnership is announced as a flexible instrument. Minsk expects to have some space for maneuver within the program to soft-pedal controversial and sensitive issues, and to promote issues that would interest it from political and economic points of view. However, one should not overestimate the importance of the economic incentives the Eastern partnership offers. For all the initiatives within the program, the EU is ready to provide 600 million euros. Some experts estimate that Belarus is to get only 21 million dollars out of that sum, while last year it got 11 billion dollars in credits and subsidies from Russia. Minsk, which has already taken loans from Russia, the IMF, and Venezuela, still needs an extra 8 billion dollars by the end of the year to fix its foreign trade deficit. So the money the EU offers is nothing to speak seriously about. That is why the advantages Minsk hopes to get from participating in the program lie in the area of improving the country’s image, investment attractiveness, and political dialogue with the EU.

However, that would be difficult without losing some ground. The main focus of the Eastern partnership is on the convergence with EU legislation and standards. Besides, as the European commissioner Benita Ferrero-Waldner said, the EU is going to operate on a "more for more" principle. And this principle is exactly what Belarus cannot meet without straining relations with Russia. So, it looks like the Eastern partnership will depend on sophisticated negotiations and compromise between Minsk, Moscow, and Brussels.

Darya Sologub for RT

The Eastern partnership is a program initiated by the European Union to forge further political association and economic integration with its neighbours: Armenia, Azerbaijan, Belarus, Georgia, Moldova, and Ukraine.

The plan to achieve these goals is to go ahead on both a bilateral and a multilateral track:

The bilateral track is a framework for cooperation between the EU and each of the partner countries. It includes:

upgrading contractual relations towards association agreements;
the prospect of negotiations to put in place deep and comprehensive free trade areas with each country, and greater support to meet the related requirements leading to the establishment of a network of FTAs that can grow into a Neighbourhood Economic Community in the longer term;
progressive visa liberalization in a secure environment;
deeper cooperation to enhance the energy security of the partners and the EU;
support for economic and social policies designed to reduce disparities within each partner country and across borders.A new Comprehensive Institution-Building (CIB) program will be needed to improve the capacity of each partner to undertake the necessary reforms.

The multilateral track is designed to provide a new framework whereby common challenges can be addressed. Four policy platforms are proposed within this framework:

democracy, good governance, and stability;
economic integration and convergence with EU policies;
energy security, and contacts between people;
a number of flagship initiatives supporting the aims of the Eastern Partnership to be funded through multi-donor support, IFIs. and the private sector.

about A.Lukashenko's visit to Vatican

2009-04-29T16:53:00.001+03:00

Aleksandr Lukashenko's first European destination: the Vatican

27 April, 2009, 20:47

Belarusian leader joins the club of Gordon Brown, Angela Merkel and Tony Blair and other heads of state who have paid a visit to Pope Benedict XVI

It is remarkable that the Belarusian president chose Italy as the first EU country to visit after officials in Brussels lifted visa restrictions on his travels to the European Union last year. It is more remarkable that the first person he met with there was Pope Benedict XVI.

It is no secret that contact with the Pope is an important part of world politics. Any president or other remarkable figure feels it his duty to meet the Holy Father. The Belarusian leader was well aware of the meaning of such a meeting. After he talked privately to Benedict XVI he now has at least one thing in common with major European politicians: Gordon Brown, Angela Merkel, Nicolas Sarkozy, Tony Blair, etc. In light of the upcoming Prague summit, where the EU is to launch its ambitious European partnership program, this meeting definitely gives Aleksandr Lukashenko certain advantages. The trivial knocks he got from some Czech officials, who promised not to shake hands with him and not to let him out of the plane, have lost their edge after the Belarusian president has improved his image in the Pope’s parlour.

Many birds – many stones

However, it is not only his wish to receive political dividends prior to the Prague summit that has driven Aleksandr Lukashenko to go to the Vatican. Before the meeting, the Belarusian president said he was going to present the Pope with a number of questions from the Patriarch of Moscow and all Russia, Kirill. Talking to the Pope, he also expressed hope that Benedict XVI would come to Belarus. The visit of the Pope to Belarus, which is a canonical territory of the Russian Orthodox Church, would itself be a notable event. Clearly, the Belarusian leader wants to play a role in organizing a historical meeting of the Pope and the Patriarch on Belarusian territory, and that was what he proposed to Patriarch Kirill while in Moscow this spring.

The idea to bring leaders of the two branches of Christianity together in Belarus is not a new one. Aleksandr Lukashenko proposed it as early as in 2002. However, today it has taken on an interesting twist: Kirill already met Benedict XVI several times as a head of the Department for External Church Relations of the Russian Orthodox Church. He was also often criticized for his ecumenical policies, as he advocates for deeper cooperation with the Catholic Church. All this makes the possibility of a meeting between the leaders of the Orthodox and Catholic Churches greater than ever. And if Lukashenko’s proposal is accepted, Belarus will play an important role as a conciliator and a peacemaker. In this sense, Lukashenko is doing a great job, improving Belarus’ image on an international level and doing a favor for Kirill who, according to all indications, would like to meet the Pope.

At the same moment, by inviting Benedict XVI, Lukashenko may hope to solve another problem. The Catholic Church in Belarus has traditionally been regarded as a Polish church. Though the situation is changing, around 40% of Catholic priests in Belarus are from Poland (and have Polish citizenship). And while there are no inter-confessional problems on this ground, Catholicism in Belarus widely maintains a Polish identity for those Poles living there, which undermines the country’s ethnic unity. To change the situation, Belarusian authorities hope to put forth an idea of supporting the non-Polish Catholic Church in Belarus at the heart of the Pope’s visit. However, does the Belarusian leadership have the right understanding of the consequences of such a move?

Wait and see

If Aleksandr Lukashenko succeeds in making the Catholic Church in Belarus less associated with the Poles, the Church will become more popular. But contrary to what the Belarusian leadership wants, the “Polish party” will not play a smaller role there. At the moment Poland is implementing its “Polish Card” program for Belarusians, which is very popular in the Western regions. Polish Catholic priests are obtaining Belarusian citizenship. Also, Belarusia sees economic cooperation with Poland as a source of benefit during the crisis and Warsaw as one of the chief operators of the Eastern partnership program. Therefore, the real influence of Warsaw in Belarus will strengthen, though it will take another form.

In the global context, there are signs that the worldwide ecumenical project can be launched very soon. Just to mention Kirill’s pro-ecumenical views, the Urbi et Orbi blessing without the Filioque clause “and the Son” (according to the Orthodox tradition), which the Pope gave last year, as well as positive messages from both sides. However, if the Pope comes to Belarus and meets the Patriarch of Moscow and all Russia, the reaction of the Orthodox Church would not be as united and positive as it seems to be now. We would, inevitably, see the development of sectarianism and other internal conflicts.

We would see a similar reaction in Belarusian society. Though Aleksandr Lukashenko calls himself an Orthodox atheist, the leadership of the country partly receives its legitimacy from its Orthodoxy. The Belarusian president used to visit all Orthodox Easter services where he talked about the unique role of the Orthodox Church as a stabilizing factor in Belarusian society. This year he was not there. After Lukashenko’s meeting with Benedict XVI, and amidst talks of the possible Pope’s meeting with the Patriarch on Belarusian territory, many Orthodox Belarusians would regard their president’s behaviour as double-dealing. This change in attitude could lead to a very interesting shift in the political landscape, especially at a time of rapprochement with the West. Moreover, the same reaction can be expected from the large number of Orthodox Russians, who traditionally regarded Lukashenko as a defender of traditional values. Is the game worth the candle?

Darya Sologub for RT

about Lukashenko's visit to Vatican and Pope's visit to Belarus

2009-04-24T17:22:00.004+03:00

On Wednesday I took part in a discussion organized by Belarusian expert community on the issue of the planned visit of the country’s president Aleksandr Lukashenko to Vatican and the possibility of the meeting between the Pope and the Patriarch of Moscow and all Russia on Belarusian territory (Lukashenko discussed it with Kirill during his last visit to Moscow). The results of the discussion have been initially posted in Russian here: http://vi-andreev.livejournal.com/14010.html

The English-language version is below.

Yury Shevtsov writes that the whole situation will lead to de-polonisation of the Catholic Church in Belarus (breaking of connection to Poland and Polish catholic circles historically attributed to the Catholic Church in Belarus) http://guralyuk.livejournal.com/1218839.html

We discussed it at the seminar. The results are as follows.

From the point of view of sociology:

1. Catholicism is the most rapidly expanding confession in Belarus (Protestants are lagging behind, in fact).
2. The visit of the Pope to Belarus will encourage and inspire catholic ranks and bolster this expansion.
3. If the Pope comes to Belarus and meets the Patriarch of Moscow and all Russia there (an unprecedented meeting, if it happens) it will lead to quite different responses in Russia and in Belarus. As the crisis evolves, we would see the development of sectarianism (first of all, within the Orthodox church) and other internal conflicts (discontent with Kirill, for example, and we can see it already).
4. De-polonisation of the Catholic church in Belarus will result in growth of its popularity. But this does not mean that the “Polish party” will play smaller role there. At the moment Poland is implementing its “Polish Card” program for Belarusians, Polish Catholic priests are obtaining Belarusian citizenship. Poland is seen as a source of income during the crisis and as the chief operator of the “Eastern partnership”. All this makes us conclude that the real influence of Warsaw will strengthen, but it will take another form.

From the point of view of politics and economics:

1. The dividends Belarus gets are: the lead up to the visit of Aleksandr Lukashenko to Prague and the legitimation of his “europeness”. Also, it will be a service to Kirill, who wants to meet the Pope, and the overall improvement of the image. However, all these “benefits” are dubious and intangible for Belarus. As well as the benefits from the “Eastern partnership” are.
2. As our experts pointed out, last year the Pope gave the traditional Urbi et Orbi blessing without the Filioque clause (“and the Son”), which complies with the Orthodox tradition. That is why we cannot rule out the possibility that a great ecumenic project is in plan. Taking into consideration that the family of Russia’s president Dmitry Medvedev (and especially, his wife) is very close to the Moscow’s Patriarch we cannot also rule out that the meeting of the Pope and the Patriarch would be used as one of the means by which Dmitry Medvedev would take the leading position in the process of European integration of Russia and take over the political initiative in the country. This would mean chaos in Russia (and in Belarus), and quite possibly its end.

From the point of view of morality and mysticism:

1. An unprecedented meeting, which would be of universal character and must mean something. For most of the orthodox Christians it is something bad. The nazi past of the Pope will look particularly ominous in Belarus.
2. Taking into consideration that the leadership of the country is getting its legitimacy from the Orthodoxy, all this on the whole can be understood as a betrayal and thus lead to a very interesting shift in political landscape. Especially at a time of rapprochement with the West and changes in ideology, which are perceived very ambiguously.

At an international level:

1. Image issue - this was touched upon earlier.
2. Changes in Belarus’ image in Russia (strangely, this is not widely discussed). In fact for the great number of Russians this would mean a betrayal (regardless the official position of the Russian Orthodox Church) and Aleksandr Lukashenko can as a result lose the silent support of the majority of Russians, which he used to enjoy.

Who will shake hands with Mr. Lukashenko?

2009-04-21T17:15:00.001+03:00

Who will shake hands with Mr. Lukashenko?

21 April, 2009, 13:05

The EU decision to invite Belarusian president Aleksandr Lukashenko to the May 7 summit in Prague has disappointed not only the Belarusian opposition, but also some European officials.
As soon as the news of the invitation was published, the spokesman for the Czech president said that Vaclav Klaus would neither greet Lukashenko, nor receive him at his residency in Prague Castle if he came for the summit. Also among those having a dubious feeling about the EU decision are the Dutch and Nordic countries' officials who have concerns about the human rights situation in Belarus. However, after the years Minsk had spent as an outcast, the negative reaction from some of the EU countries came as no surprise.
One can tell that quite a few jaws dropped at the news that Moscow welcomed the EU move. "We are happy that realism has prevailed in Brussels in relation to Belarus," Kremlin spokesman Sergey Prikhodko said. "We have been trying to persuade our partners in the EU for years that the policy of sanctions or isolation toward our friend Belarus has no prospects," he said.

The idea that Belarus must be either Moscow’s or Brussels’ territory of interest is very popular both in Russia and the EU. However, recent events show that Russia tries to look at the situation pragmatically. Despite delays in Belarus’ plans to recognize Abkhazia and South Ossetia, caused as many believe by attempts to improve relations with the EU, Moscow is more interested in having stronger allies. For example, Russia has never objected to Belarusian bilateral dialogue with NATO. And the latter, in its turn, did not prevent Minsk and Moscow from deciding to create a United Air Defense System in February 2009. There is no doubt that a Belarus involved in European affairs, and able to influence them will be a more valuable partner for the Kremlin.
However, the very agenda of the summit, which is to become a launch pad for the long-planned EU Eastern partnership program, suggests that Moscow is not going to give Belarus carte blanche for participating in the program. Belarus’s involvement in the Eastern partnership’s initiatives will be the result of a trilateral compromise. Full-scale advancement in all the dimensions of the program could contradict some of Belarus’ substantial obligations within the Eurasian Economic Community and the Union State of Russia and Belarus (most of all, their customs, energy, and defense policies). On the other hand, the EU is also hardly disposed to accept a fictitious “paper-partnership,” and would like to have real progress in some directions. Thus, while Belarus would have to stay away from using some of the Partnership’s instruments, it will try to take as much as it can out of what the EU proposes to improve its political status and economic situation.

The problem is that the economic crisis is narrowing Lukashenko’s space for maneuvering. As Russia is becoming less able to support its ally financially, Europe gains more opportunity to impose its will on Minsk. That is why if the crisis lasts for more than 10 years (as Russia’s 1st vice-premier Aleksey Kudrin has lately predicted), it will be more difficult for Moscow to preserve the beneficial status-quo in its relations with Minsk. But still, that is a remote and far too pessimistic perspective.

At the moment, Belarus is deciding on who will go to the summit, as Aleksandr Lukashenko has not confirmed his attendance yet. It seems that the Belarusian leader has no “Russia-related” reason for denying the EU’s invitation. But he can have his own motives for doing that. Some opposition members are sure that it is not likely that Lukashenko will decide to go himself. Aleksandr Kozulin, a presidential candidate, believes that it will not be very pleasant for Lukashenko to go to Prague. “We know the attitude of many European countries towards the regime of the Belarusian ruler… Representatives of Czech society may organize protest demonstrations, and some European heads of state may fling their claims in his face," he says.
It is quite reasonable to believe that Aleksandr Lukashenko would not like to be at the centre of a political scandal. He would go to Prague only after receiving guarantees of being treated equally with the presidents of Armenia, Azerbaijan, Georgia, Moldova, and Ukraine. And it can easily turn out that the Belarusian leader’s visit to Rome and the Vatican set for the end of April is planned to become an example of the kind of welcome Aleksandr Lukashenko would be happy to get in Prague.

Darya Sologub for RT

о мировом экономическом кризисе

2009-03-28T20:49:00.006+02:00

В СВОБОДНОМ ПАДЕНИИ

Что представляет собой процесс, который все называют мировым финансово-экономическим кризисом? Каковы его причины и механизмы? Какими будут последствия? И вообще, кризис ли это?

Сказ про то, как экономика по миру пошла

Разговоры о современном кризисе, как правило, никогда не обходятся без ругательств в адрес финансовых спекулянтов. И действительно, именно раздувание огромного финансового пузыря, принявшее особенно угрожающие масштабы после того, как цена доллара была «отвязана» от материальной величины – золотого эквивалента – сыграло ключевую роль в подготовке нынешней катастрофы. Суть этих злосчастных финансовых спекуляций довольно проста.

Предположим некто мистер Н решил начать свое дело и для того, чтобы получить стартовую сумму для этого, взял кредит в банке А, заложив свое имущество (например, дом). При этом сделка была застрахована в страховой компании С. Банку А через некоторое время понадобились деньги и он решил перезаложить закладную мистера Н банку Б. Но банк Б не знает, насколько надежна эта закладная и решает застраховать свою сделку в страховой компании С. Получив закладную мистера Н, банк Б решает использовать ее с пользой и отдает ее в инвестиционный фонд И с целью получать прибыль. Эта сделка также страхуется в страховой компании С, поскольку фонд И тоже хочет себя обезопасить. Инвестиционный фонд И, разумеется, стремится осуществить прибыльные инвестиции, например, в компанию К. Тогда он берет закладную мистера Н (вкупе со многими другими закладными и ценными бумагами) и получает под нее средства в банке В. Разумеется, сделка страхуется в страховой компании С.

Таким образом, один «кусочек» собственности прокручивается в финансовой системе несколько раз и создает «виртуальную» стоимость в 5–10 раз большую, чем его реальная стоимость. Для того чтобы обеспечить такой оборот, создается соответствующее количество денежных инструментов и ценных бумаг. При этом часть данной массы попадает в реальный сектор и обеспечивает рост потребления населения.

Что происходит, если компания К, в которую вложился фонд И, банкротится? События стремительно развиваются по трагичной цепочке: фонд И терпит убытки и не может отдать деньги банку В; если убытки большие, то фонд И банкротится сам. Тогда банк Б срочно забирает из фонда И закладную мистера Н и предъявляет ее банку А. Банк А, не имеющий свободных средств, предъявляет ее мистеру Н, требуя досрочно погасить заем. И если мистер Н оказывается неспособным это сделать, то его недавно созданная компания, что называется, идет по миру – распродается по бросовой цене для возмещения убытков кредиторов. Он увольняет своих рабочих, они перестают покупать товары, снижая спрос на продукцию других компаний и так далее. За этим банкротятся другие компании, а значит, сужаются и возможности получения реальных доходов для погашения «виртуальных» долгов.

Более того, на каждом из звеньев описанной цепочки игроки обращаются в компанию С за страховыми выплатами и она в свою очередь тоже банкротится, лишая других игроков финансового рынка доступа к денежным средствам, которые она ранее предоставляла в виде кредитов и ценных бумаг. Такова наиболее упрощенная схема лишь одного из десятков и сотен различных механизмов раздувания и последующего «сдувания» глобальных финансовых рынков, лежащих в основе современного кризиса.

«Неправильные» долги

Реальные параметры ситуации можно оценить, например, по такому факту: когда под угрозой банкротства ипотечных компаний Fannie Mae и Freddie Mac правительство США национализировало эти компании, оно взяло на себя обязательства в размере 23 трлн. долларов, что примерно в два раза больше ВВП США. То есть, все американцы должны два года работать даром, чтобы выплатить все, что «накредитовали» лишь эти две компании. Всего же, по оценкам экспертов, объем «виртуальной задолженности», которую необходимо погасить для того, чтобы немедленно прекратить кризис, как минимум в 3–5 раз превышает весь мировой валовый продукт.

Из этих цифр становится понятно, почему, например, такие разные люди, как Барак Обама, Джордж Сорос, Линдон Ларуш, Сергей Кургинян и другие называют происходящее нынче не кризисом, а коллапсом или катастрофой.

При этом важно учитывать, что те самые страховщики и финансисты, которые создают огромные «виртуальные» задолженности, являются в западном мире политической элитой. Поэтому изобличить их «злодеяния» порой оказывается весьма непросто. Например,
когда губернатор штата Нью-Йорк Эллиот Спитцер потребовал от страховых компаний, зарегистрированных в его штате, в двухнедельный срок увеличить свои уставные капиталы, чтобы они в должной мере покрывали объемы возможных страховых выплат, он мгновенно стал жертвой «секс-скандала» и вынужден был подать в отставку со своего поста.

С миру по нитке - об антикризисных мерах

Многим экспертам приходится констатировать, что человечество, еще не оправившееся от первого шока, продолжает надеяться, что «все как-нибудь утрясется». Однако активные действия нельзя откладывать на потом. Какими же они могут быть?

- Прощай, доллар? -

19 марта Авинаш Персауд, член экспертной группы ООН по мировому кризису сообщил, что на ближайшем заседании группы в Люксембурге она будет рекомендовать правительствам стран мира и международным институтам отказаться от использования доллара в качестве резервной валюты. Аналогичные предложения ранее высказывал Алан Гринспэн, бывший глава Федеральной резервной системы США. В этом русле действовали и страны Персидского залива, когда в декабре 2008 года на саммите приняли решение о введении с 1 января 2010 года единой региональной валюты, что, безусловно, является серьезным шагом на пути к отказу от доллара. Однако чем такие шаги могут закончиться, пока трудно вообразить: ведь смещение США с «валютного Олимпа» приведет к глобальному перераспределению сил, что вряд ли может произойти без «большой крови».

- Глобальное банкротство -

Американский экономист Линдон Ларуш, призывает к проведению всей мировой финансовой системы через процедуру банкротства и созданию нового мирового экономического порядка на основе системы государственных кредитов, выдаваемых под реализацию крупных инфраструктурных проектов. При этом, по мнению ученого, должны быть запрещены финансовые и валютные спекуляции.
Данная точка зрения находит отклик в мире. Например, поддержку в ее адрес высказал итальянский министр финансов Джулио Тремонти, парламентарии ряда европейских стран, европейские, латиноамериканские, российские эксперты. Однако очевидно, что реализация предложений Л.Ларуша будет наталкиваться на эффективное противодействие тех финансовых структур, которые фактически создали современный кризис.

- Действовать «по старинке» -

Еще одна «антикризисная стратегия» - «все делать по старинке» - применяется кабинетом президента США Б.Обамы, который решает проблемы с помощью печатного станка. Действия его команды больше похожи не на реалистичную антикризисную стратегию, а на советскую «перестройку», закончившуюся для СССР весьма печально. В связи с этим американского лидера все чаще называют «вторым Горбачевым». Особенно примечательно, что в администрации нового американского президента работают те же экономисты, что непосредственно готовили почву для нынешнего мирового кризиса при Билле Клинтоне и даже раньше: Пол Волкер, Тимоти Гейтнер, Ларри Саммерс.

Практика показывает…

Разные страны мира выбирают разные пути для того, чтобы защитить себя от кризиса и преодолеть его последствия. Однако, по общему мнению экспертов, принимаемые в настоящее время меры больше похожи на ситуативное реагирование, чем на осмысленную стратегию.

США

США в условиях кризиса занялись самым привычным для них делом – производством денег. Благо в современном мире нет надобности печатать их на бумаге: можно создавать их в «электронном виде». Используя это достижение научно-технического прогресса, Федеральная резервная система и Казначейство США организовали за период с середины сентября 2008 года по середину марта 2009 года вброс в национальную экономику 11,4 трлн. долларов (86% докризисного ВВП страны). Из этой астрономической суммы пока что потрачено 2,8 трлн. долларов, большая часть которых пошла, конечно, не простым американцам, а крупнейшим банкам и страховым компаниям. Даже те крохи, которые предназначаются, например, для поддержки малого предпринимательства (15 млрд. долларов из нового триллионного плана Т.Гейтнера), пойдут на «размораживание вторичного кредитного рынка», то есть, на выплату уже взятых долгов, а не на создание новых производств.
У американской «антикризисной стратегии» есть очень серьезные недостатки: она не просто неэффективна, ее продолжение может привести к катастрофическим последствиям как для США, так и для всего мира. Например, при использовании лишь 2,8 из 11,4 трлн. «антикризисных» долларов инфляция в Америке выросла на 0,3% в январе и на 0,4% в феврале 2009 года. Если так пойдет и дальше, то уже в текущем году мы окажемся перед лицом гиперинфляции доллара, что приведет к окончательному разрушению мировой финансовой системы и, скорее всего, к погружению всего мира в пучину нескончаемых катаклизмов.

Китай

Угрозы, связанные с возможной гиперинфляцией и разрушением доллара, прекрасно осознают в Китае, который в числе первых почувствовал дыхание кризиса. Ведь основной торговый партнер КНР – как раз Соединенные Штаты, где потребление начало сокращаться еще в начале 2008 года. В результате с серьезными трудностями столкнулись китайские экспортеры (около 70% экспорта докризисного Китая уходило в США), и страна вынуждена была переориентироваться на ускоренное развитие внутреннего рынка. Руководство решило направить более 580 млрд. долларов на развитие физической экономики страны: создание транспортной и энергетической инфраструктуры, строительство жилья, развитие науки и перевооружение промышленности. По мнению специалистов, эти решения более всего похожи на действенную стратегию, что и позволяет руководителям Компартии Китая делать оптимистичные прогнозы на текущий год: они ожидают прироста ВВП на 8%.
Немаловажно, что столкнувшись с такими серьезными экономическими проблемами, китайцы продолжили косвенную поддержку американского доллара. Как стало известно 23 марта, финансовые власти КНР решили и далее приобретать государственные облигации США, «стрерилизуя» тем самым немалое количество массово печатаемых сегодня долларов и предотвращая их обесценивание. Однако, по мнению экономистов, едва ли этого будет достаточно для борьбы с глобальной гиперинфляцией.

Германия

Глобальные экономические неурядицы нанесли по этой стране серьезный удар: сократился экспорт (львиная доля которого шла в США), упали внутренние продажи, особенно серьезные потери понес развитый финансовый сектор страны. Особую роль в потерях немецких банков сыграла Восточная и Центральная Европа. Дело в том, что в последние 5–10 лет страны региона были одним из главных пунктов назначения инвестиций и заемных средств немецких финансовых корпораций. В результате сегодня восточноевропейские банки должны немецким, австрийским и другим западноевропейским институтам около 800 млрд. евро.
С одной стороны, вся эта ситуация крайне негативно сказывается на экономике ФРГ. Федеральное правительство вынуждено было выделить почти 500 млрд. евро на оздоровление немецкого банковского сектора. На помощь простым немцам пошло значительно меньше – 50 млрд. евро, которые планируется потратить на снижение налогов, стимулирование спроса и борьбу с безработицей. Уникальным немецким ноу-хау в этом отношении стала поддержка отечественного автомобилестроения: каждый человек, который хочет купить новую машину, получит от государства единовременно 2,5 тысячи евро, если его старая машина не моложе девяти лет, а покупка новой состоится в текущем году. Впрочем, и эти меры пока не останавливают производителей от закрытия филиалов и увольнения рабочих.
Тем не менее, положение в Германии остается относительно стабильным. По оценкам экономистов, вполне возможно, что ФРГ попытается воспользоваться ослаблением европейских банков и компаний для того, чтобы в конце 2009 и в 2010 гг. провести масштабную экспансию на внешних рынках. Если расчет окажется верен, то немецким бизнесменам представится возможность скупить по бросовым ценам значительные активы, особенно в Центральной и Восточной Европе. Хотя, с учетом прогнозируемого нового витка мирового кризиса осенью 2009 года, пока что трудно сказать, насколько оправданы надежды Берлина выйти сухим из воды.

Польша

Чем меньше государство и чем дальше оно находится от мировых финансовых центров, тем сложнее ему противостоять негативным эффектам глобального кризиса. Страны Восточной Европы являются грустным подтверждением этого правила. Ситуация в них может быть охарактеризована эпитетами от «очень плохо» до «катастрофа».
В конце 2008 года, уже имея на руках данные о спаде производства и других основных показателей, польское руководство упорно не хотело признавать наличие в стране кризиса. Руководители страны давали оптимистичные прогнозы и подготовили план, название которого целенаправленно не связывалось с кризисом: «План стабильности и развития» на 30 млрд. евро. И действительно, за счет относительно обширного внутреннего рынка Польша смогла избежать худшего сценария развития событий, который, например, был реализован в Прибалтике и Венгрии, где в силу развитости рынка ипотеки ситуация сложилась просто катастрофическая.
Однако даже при относительно благоприятной ситуации население в Польше начало забирать свои вклады из банков, подрывая их стабильность. В результате уже в феврале 2009 года западноевропейские эксперты начали всерьез рассматривать пути экстренного спасения восточноевропейской банковской системы, крах которой значительно усугубил бы последствия кризиса для всего Евросоюза. Так, директор брюссельского Центра изучения европейской политики Дэниел Грос предложил создать Европейский фонд финансовой стабильности с главной целью выкупа «плохих долгов» у банков стран ЦВЕ. Реализация предложенной идеи, стоимостью в 500–700 млрд. евро обеспечила бы, по мнению эксперта, успешную «европеизацию» банковской системы и в целом экономики региона, то есть, попросту говоря, передел собственности в пользу западных компаний. При этом ни о какой государственной помощи речь не заходит: Евросоюз решил использовать кризис, чтобы покончить с «внутренней оппозицией» в виде восточноевропейского блока, ранее ориентировавшегося на США.

Россия

Российское руководство уже несколько раз вынуждено было пересматривать свое мнение о масштабах и последствиях глобального кризиса. Явная недооценка в прошлом возникших угроз привела к необходимости пересматривать и представленный в конце 2008 года правительственный антикризисный план. Выделенные в соответствии с первоначальным документом средства, поступившие в распоряжение российских банков, странным образом «испарились» на валютных рынках. Дело в том, что доходность валютных операций зимой 2008–2009 гг. составила порядка 16% в месяц, что выше, чем в любой другой отрасли легальной экономики. Поэтому выделенные средства до реального сектора не дошли.
С учетом сделанных ошибок, в новом, марта 2009 года, антикризисном плане основное внимание уделяется поддержке реального сектора экономики. В частности, план указывает на то, что крупные российские компании (со штатом более 50 тыс. человек) могут рассчитывать на финансовую поддержку со стороны правительства. По мнению аналитиков, в результате помощь получат крупные машиностроительные компании (включая автомобилестроителей и предприятия ВПК). Сельское хозяйство и металлургия будут поддерживаться точечно и, в основном, опосредованно. В этих целях были приняты решения о субсидировании процентных ставок по кредитам для отдельных подотраслей сельского хозяйства (мясное и молочное животноводство) в размере 100% ставки рефинансирования Банка России, для чего выделено 7 млрд. рублей. Еще 10 млрд. рублей выдано на возмещение 80% от ставки рефинансирования Банка России по кредитам, полученным в российских кредитных организациях остальными предприятиями АПК.
Эксперты дают самые разные оценки эффективности предложенных российским правительством мер. Вероятно, сделать вывод об их адекватности можно будет только после прояснения вопроса о продолжительности кризиса. Если он будет все-таки недолгим, то предложенный план сработает. Если же окажется прав Джордж Сорос, предложивший недавно миру готовиться к 10 годам кризиса и рецессии, то все может обернуться куда хуже.
Очевидно одно: в условиях конструктивного развития белорусско-российских отношений поддержка российским правительством машиностроения, ВПК и сельского хозяйства по крайней мере в среднесрочной перспективе позволит и белорусским производителям рассчитывать на поддержку в трудную минуту.

Дарья СОЛОГУБ

Материалы были опубликованы в измененном виде 25.03.09 в "НГ", см. здесь, здесь и здесь.

Belarus' president seems less content with Europe - RT

2009-03-20T15:10:00.003+02:00

Here is the article I prepared for RT yesterday:

Belarus’ president seems less content with Europe

19 March, 2009

Ongoing contact between European institutions and the Belarusian opposition seem to irritate the Belarusian leader to such an extent that he is ready to make changes to his pro-European agenda.

Fifth column or fifth wheel?

In recent months, the Belarusian opposition has been intensifying its contacts with Europe at a faster pace than the Belarusian authorities. Meetings with opposition and Belarusian civil society representatives were on the agenda of all major visitors to Belarus from the European Union, PACE or the OSCE. Opposition leaders were also making more frequent visits to Europe, and it seems they had a warm welcome there. For example, last week ex-presidential candidate Aleksandr Kozulin and the leader of the United Civil Party Anatoly Lebedko went to Strasbourg where they discussed “problems of human rights in Belarus” with Benita Ferrero-Waldner, the European Commissioner for External Relations and European Neighbourhood Policy. There were also talks with the Council of Europe’s General Secretary Terry Davis.

The opposition is at ease suggesting that Europe should be tougher on Belarus, and criticises not only the Belarusian authorities, but also officials in Brussels and Strasbourg, for being spineless. Anatoly Lebedko, for instance, says that the European Union should insist on specific time limits for bringing about “democratic reforms” in Belarus. Aleksandr Kozulin is sure that, in its dialogue with Belarus, “Europe should follow European values and morals, not particular economic interests”. At a news conference on Monday, both opposition leaders even stated that they would like to form a coalition of countries to defend moral principles in their relations with Belarus, and expect support on this from Lithuania, The Netherlands, Sweden and the United Kingdom.

The fact that the Belarusian opposition demands tougher sanctions for their own country makes Aleksandr Lukashenko call them “the fifth column” and “the enemies of Belarusian people”. On Tuesday he said that “if we publicised information about the way our opposition works in Brussels, Strasbourg, other European capitals and in the United States", everybody would be stricken by it.

“As soon as we began attempts to negotiate with the Europeans and this process started to gain momentum, the opposition threw a tantrum… They cry that [the European Union] must demand more from Lukashenko, squeeze and strangle in the time of crisis. It is great harm they want to inflict on our country,” he said.

Nickels and dimes for Lukashenko

However, Aleksandr Lukashenko is critical not only of the opposition, but also of the European officials who “listen to the opposition”. He said therefore that Belarus would end dialogue with the European Union if it did not co-operate with Belarus on the principles agreed at his meeting with Javier Solana, the EU High Representative for the Common Foreign and Security Policy. “If the Europeans think they can keep us hooked while getting signals from our hoodlum opposition, if they think they can hound us and spur us all along at their will, we will refuse to continue dialogue,” he said.

Maybe it was this discontent with the European way of rapprochement which made Aleksandr Lukashenko change his plans for last week and go to Armenia the day before he was to meet Benita Ferrero-Waldner in Minsk. The Commissioner’s press office announced that her visit was postponed because of an “overloaded schedule”. There are reasons to believe that Lukashenko also ignored a planned meeting with the OSCE Parliamentary Assembly President Joao Soares while the latter was in Minsk between 9-12 March.

Europe continues its special view on Belarus, with regular carrot-and-stick statements. Thus Javier Solana who promised in February not to lay down any conditions, now claims that it is important for Belarus to “remain committed to the non-recognition of South Ossetia and Abkhazia,” which in present circumstances sounds more like a demand. “As you know, the European Union did not recognise the independence of these countries and does not want to change its point of view. We hope that all who co-operate with us will stick to this position”. By the way, it is still not clear whether the issue of Abkhazia and South Ossetia will be considered by the Belarusian parliament in April as had been said earlier. The issue is still not on the spring session agenda. Some Belarusian officials believe that the discussion on Abkhazia and South Ossetia will be postponed until the autumn.

Contrastingly, PACE Rapporteur on Belarus, Andrea Rigoni, said this week that it is possible that the special guest status at the Assembly will be granted to Belarus in June. Moreover, European foreign ministers extended the travel ban reprieve for Belarus for the next 9 months, stating that a definitive removal of the ban would depend on progress in human rights and democracy. It seems that Europe wants to confuse Aleksandr Lukashenko by sending contradictory signals. But the Belarusian president is clearly not in the mood to play the game. After all, the financial incentives for closer co-operation that the EU promises are of little help to the country in economic crisis. For example, the Eastern Partnership programme will not bring Belarus more than USD $1 billion of investment in the next 5 years, while Minsk needs about USD $6 billion to sustain the economy during 2009, and probably even more in 2010.

Thus Europe’s present bewildering political rhetoric might prove to be no more effective than the years of sanctions.

Darya Sologub for RT

Weissrußland - USA

2009-03-16T12:44:00.004+02:00

Amerikanische and weissrussische Experten commentieren die amerikanischen Beziehungen mit Weissrußland.

Prominente Berichterstattung in weissrussischer Parlamentszeitung über LaRouche

15 March, 2009 - 02:45

Die Zeitung des weissrussischen Parlaments (Narodnya Gazeta) druckte in ihrer Ausgabe vom 14. März einen Aufruf ab zum Neubeginn der Beziehungen der amerikanischen Beziehungen mit Weissrußland, die seit über zehn Jahren eingefroren sind. Die Normalisierung der Beziehungen ist auch für Deutschland sehr wichtig. Neben einem Beitrag von Yuri Tsarik, einem Analysten aus dem Stab von Präsident Lukashenko, erschien als Beitrag aus amerikanischer Sicht ein Artikel von EIR Redakteur Jeff Steinberg, einem engen Mitarbeiter von Lyndon laRouche. Steinberg schreibt:

"Die Zeit für eine Normalisierung der Beziehungen zwischen USA und Weissrussland ist gekommen!"

"Die neue Obama-Regierung in Washington sollte bereits mit der Auswahl des Botschafters beschäftigt sein, der sofort nach Minsk geht und der weißrussische Botschafter sollte nach Washington zurückkehren." Steinberg verweist auf seine eigenen Erfahrungen aus der Zeit der Bush-Cheney-Regierung, als die USA Sanktionen gegen Weissrussland erhoben und die diplomatischen Beziehungen eingefroren wurden. "Es war eines der unverhohlensten Beispiele politischer Einflussnahme und der Bestimmung nationaler Politik durch [Wahl]kampagnenspenden. Der Architekt des Einfrieren der Beziehung zwischen USA und Weißrußland war ein führender Neokonservativer und großer Geldgeber der republikanischen Partei der Bush-Cheney-Fraktion namens Bruce Jackson. Jacksons Empfehlungsschreiben als Bush-Jünger und einer führenden Stimme der neokonservativen Bewegung wird durch seine Unterschrift auf allen grundlegenden Dokumenten der Washingtoner Kriegspartei bezeugt - von der PNAC-Erklärung für präventive Kriegsführung bis hin zu der Stiftung für die Verteidigung der Demokratie."

Jacksons Ehefrau komme aus Weißrußland. Bruce Jackson habe sich im Weißen Haus dafür eingesetzt, einen Vorwand für den Abbruch der diplomatischen und wirtschaftlichen Beziehungen zu Weißrußland zu finden. Damals waren die Vereinigten Staaten Weißrußlands zweitgrößter Handelspartner mit einem jährlichen Gesamthandelsbilanz von nahezu 1Mrd. $, vor allem durch Düngemittel aus Weissrussland und andere landwirtschaftliche Produkten.
"Es gibt keinen Grund, dass diese absurde Korruption von der Obama-Administration verteidigt werden sollte. Vizepräsident Joe Biden versprach bei seiner letzten Rede auf der Wehrkunde-Tagung in München, die Vereinigten Staaten würden „den Neustart-Schalter drücken“ und wieder mit Rußsland diplomatisch zusammenarbeiten." Damit wolle er, Steinberg, nicht sagen, das US-Weißrußland-Verhältnis solle der neuen US-russischen Partnerschaft untergeordnet sein, sondern im Gegenteil auf der Basis souveräner Staaten gestaltet werden.

Steinberg verwies dann auf die Vorschläge des US-Ökonomen Lyndon LaRouche für die Neugestaltung internationaler Beziehungen. Diese seien ,, die im Kern auf der Zusammenarbeit der vier führenden Nationen USA, Rußland, China und Indien aufgebaut." Die Idee bedeute aber nicht, einen neuen „Exklusiv-Klub“ zu gründen, sondern eine Schlüsselgruppe von mächtigen Nationen zu schaffen, die zum Vorteil der gesamten Menschheit handelen könne - basierend auf dem Respekt der nationalen Souveränität, den Einsatz für schnelles Wirtschaftswachstum durch Investition in „Großprojekte“ der Infrastrukturentwicklung in Eurasien, Nord-und Südamerika und Afrika.

"Weißrußland stellt eine wichtige Verbindung in der eurasischen Transport- und Infrastrukturnetz für die Verbesserung aller Nationen dar. Jede Regierung, egal welchen Staates, ob groß oder klein, die diese Prinzipien unterstützt, ist ein natürlicher Verbündeter der Vereinigten Staaten. Die vergangenen Ideen von Konflikten zwischen Supermächten, Begriffe wie „Achse des Bösen“, „teuflisches Imperium“ usw. sind Überreste einer vergangenen Epoche, die von imperialen Manipulationen bestimmt war. Das amerikanische Volk stimmte letzten November überwältigend gegen dieses falsche Experiment des Imperialismus. Die USA selbst entstanden aus einer Revolution gegen das britische Empire."

Steinberg schrieb weiter, das amerikanische Volk verlange eine Rückkehr zu dieser anti-kolonialen Tradition, nach acht Jahren von Kriegsführung, internem Polizeistaatsterror und einem Wirtschaftszusammenbruch, der die Lebensbedingungen vieler amerikanischen Arbeiterfamilien zerstört habe. Bisher scheine es, abgesehen von einigen Fehlern, als habe die Obama-Administration dieses Mandat nicht vergessen oder zurückgewiesen.
"In diesem Geist glaube ich, dass die amerikanisch-weissrussischen Beziehung so schnell wie möglich wieder hergestellt werden sollten. Ja, der 'Neustart-Schalter' muss gedrückt werden."

белорусско-американские отношения

2009-03-16T12:17:00.004+02:00

Комментарии по белорусско-американским отношениям, которые я брала для "Народной газеты" (без купюр):

ПРИШЛО ВРЕМЯ НОРМАЛИЗОВАТЬ ОТНОШЕНИЯ С БЕЛАРУСЬЮ

Джеффри Стейнберг, старший редактор журнала Executive Intelligence Review, США

По всем разумным нормам, новая администрация Обамы в Вашингтоне уже давно должна была бы заняться выбором и отправкой своего нового посла в Минск и возвращением белорусского посла в Вашингтон. Я имею непосредственное отношение к событиям, связанным с введением санкций и замораживанием дипломатических отношений, в последние годы администрации Буша-Чейни. Это был один из самых вопиющих примеров мелочной торговли политическим влиянием и того, как национальная политика покупается за взносы на избирательную кампанию. Архитектором уничтожения отношений между США и Беларусью был один человек, ведущий американский неоконсерватор, оказывающий мощную финансовую поддержку республиканской партии Буша-Чейни, Брюс Джексон. Реноме Джексона как убежденного сторонника Буша и одной из главных говорящих голов движения неоконсерваторов подтверждает появление его подписи на всех основополагающих документах «Вашингтонской партии войны»: от декларации Национального консультативного комитета при президенте о превентивной войне до Фонда защиты демократии.

Жена Джексона родом из Беларуси. Она также является вдовой политического оппонента и предполагаемого русского мафиози. Из собственных источников я знаю, что Брюс Джексон «обрабатывал» Белый Дом, пытаясь найти повод для разрыва дипломатических и экономических отношений с Беларусью, и что «мафия» Карла Роува в Белом Доме Буша с радостью пошла навстречу этим устремлениям. В то время США были вторым по величине торговым партнером Беларуси, годовой торговый оборот с которым достигал около 1 миллиарда долларов. Львиную долю оборота составляли белорусские удобрения и другая продукция сельскохозяйственного назначения, поставлявшаяся в страну.

Нет никаких причин для того, чтобы этот абсурдный акт коррупции был одобрен и оставлен в силе администрацией Обамы. Вице-президент Джо Байден в своей недавней речи на встрече в Мюнхене, Германия, пообещал, что Соединенные Штаты «нажмут кнопку перезагрузки» и возобновят дипломатическое сотрудничество с Россией. Уже есть хорошие признаки того, что этот процесс, действительно, запущен. Встреча госсекретаря США Хиллари Клинтон и Министра иностранных дел России Сергея Лаврова, которая прошла на днях в Европе, была очень продуктивной. Лавров отчитался президенту России Дмитрию Медведеву и Премьер-министру Владимиру Путину, что есть не только действительная готовность изменить тон и повестку дня, но и начать работу во взаимовыгодных областях. «Личные отношения» между двумя дипломатами тоже сложились как нельзя лучше. Я слышал похожие отчеты о поездках госсекретаря Клинтон в Японию, Китай, Южную Корею и Индонезию. Действительно, можно говорить о новой политике и новом взгляде на внешнюю политику в Вашингтоне.

Но это не значит что отношения между Соединенными Штатами и Беларусью должны стать «дополнением» к новому американско-российскому партнерству. Эти отношения должны строиться между двумя полностью суверенными государствами. Как Ваши читатели могут уже знать, основатель журнала Executive Intelligence Review, Линдон Ларуш, является автором идеи новой системы международных отношений, построенных вокруг совместной работы четырех ведущих держав – Соединенных Штатов Америки, России, Китая и Индии. Идея состоит не в том, чтобы создать новый «эксклюзивный клуб». Напротив, идея в том, чтобы создать ключевую группу мощных наций, которая действовала бы на благо всего человечества, и деятельность которой была бы основана на уважении национального суверенитета и направлена на организацию ускоренного экономического развития с помощью инвестиций в большие проекты инфраструктурного развития в Евразии, Америке и Африке. Беларусь является чрезвычайно важным звеном в Евразийской транспортной и инфраструктурной цепи и имеет ключевое значение для развития стран региона. Линдон Ларуш призвал к созыву «Новой Бреттон-Вудской» международной конференции, чтобы подвергнуть нынешнюю безнадежно обанкроченную финансово-валютную систему процессу реорганизации по американскому сценарию. За этим должно последовать создание посредством международного соглашения новой системы фиксированных валютных курсов, которая обеспечит долгосрочную стабильность валют для финансирования 25-50-летних проектов развития физической экономики. Эта повестка дня должна определить рамки для американо-белорусского диалога.

Любое правительство любого государства, большого или маленького, которое поддерживает эти принципы, является естественным союзником Соединенных Штатов. Старая терминология конфликта и соперничества супердержав, понятия «ось зла», «империя зла» и т.п., являются реликтом безвозвратно ушедшей эпохи имперской внешней политики. Американские люди проголосовали в ноябре 2008 года за окончание этого губительного экспериментирования с империализмом по британской модели. Соединенные Штаты появились в результате революции и восстания против Британской империи. И американские люди потребовали возвращения к этим антиколониальным традициям, после восьми лет войн на чужих территориях, полицейско-государственного террора дома и экономического краха, который разрушил условия жизни многих американских рабочих семей. Пока что мы видим, что администрация Обамы не забыла и не отказалась от этого мандата, независимо от ошибок, которые были сделаны. И это заставляет меня верить, что американо-белорусские отношения должны быть немедленно восстановлены. Да, «кнопка перезагрузки» должна быть нажата.

С нетерпением жду возможности снова увидеться со своими белорусскими друзьями в посольстве в Вашингтоне, а также на различных политических событиях в городе. Учитывая монументальный характер кризиса, с которым приходится иметь дело новой администрации в Вашингтоне, я думаю, что это может занять какое-то время. Белый Дом Буша и их сторонники в Конгрессе, даже в тот период, когда они знали, что должны покинуть свои должности, оказались способными создать максимальное количество проблем для следующей администрации. Я не изучал эти возможные препятствия детально, но уверен, что если в политике возобладает обновленный американский дух доброй воли по отношению к остальному миру, то в скором времени мои надежды и надежды Ларуша на возрождение американо-белорусского сотрудничества – дипломатического, экономического и личного – оправдаются.

В изменном виде опубликовано здесь.

Юрий Царик, ведущий специалист Информационно-аналитического центра при Администрации Президента Республики Беларусь

После ряда успешных шагов на европейском направлении Беларусь сегодня должна сдвинуть ситуацию и в отношениях с Вашингтоном. Дело в том, что новый президент США Барак Обама пришел к власти под лозунгами консолидации евро-атлантического сообщества и отказа американской администрации от односторонних действий. Поэтому окончательная нормализация отношений с Евросоюзом вряд ли возможна без согласования соответствующих позиций между Минском и Вашингтоном.

В то же время, в условиях ослабления России из-за кризиса и перемещения центра внимания внешней политики США по отношению к СНГ с Восточной Европы в Среднюю Азию для Беларуси привлечь к себе внимание американского Госдепа может оказаться непростой задачей. На протяжении более чем 10 лет политику Вашингтона в отношении нашей страны определяли неоконсерваторы, опиравшиеся на представителей послевоенной белорусской эмиграции в США. Она состояла, в основном, из радикальных националистов и коллаборантов, агрессивно настроенных по отношению к «режиму А.Лукашенко» и взвешенной международной позиции белорусского лидера. Однако сегодня, когда неоконсерваторы сдают позиции, администрация Б.Обамы оказывается перед полным вакуумом идей и вообще представлений о Беларуси да и в целом о Восточной Европе. В результате существует огромный риск относительно того, что политика в отношении данного региона будет формулироваться, во-первых, кулуарно, исходя из узких клановых интересов, во-вторых, такими политическими субъектами, которые наименее ориентированы на конструктивное развитие ситуации в регионе. В частности, о реальности этой угрозы говорит проявленный интерес к взаимодействию с Минском британских кругов, связанных с Д.Соросом – одним из спонсоров избирательной кампании Б.Обамы и резким противником идеи белорусско-российского союза.

Однако в такой непростой ситуации таятся не только риски, но и возможности. Возможности эти связаны с возможностью предложить Госдепу и президенту США принципиально новую платформу белорусско-американских отношений. Для этого необходимо понять, какие проекты могут лечь в основу американского присутствия в регионе. Например, в связи с антиядерными инициативами Б.Обамы было бы неплохо вспомнить проект создания в Центральной и Восточной Европе зоны, свободной от ядерного оружия. Эту идею Беларусь продвигала в первой половине 1990-х гг., но тогда ее реализации воспрепятствовала позиция НАТО. Сегодня же данный проект может позволить найти компромисс между Россией и США по ядерному вопросу: если США пойдут на ядерную демилитаризацию ЦВЕ, то Россия вполне может согласиться на обоюдное сокращение ядерных арсеналов, которое уже предложила администрация Б.Обамы.

Крайне важно обеспечить участие США и в реализации других, прежде всего, крупных инфраструктурных, проектах. В частности, без доброй воли Вашингтона невозможно создание трансъевразийских транспортных коридоров. И уж очевидно, что перестройка мировой финансовой системы для большего учета интересов национальных государства, а не транснациональных элит, тоже без США, разумеется, невозможна.

Сегодня необходимо собрать эти и другие предложения в единый пакет и предложить их американскому Госдепу. Американцы, имеющие отдаленное представление о Беларуси, должны увидеть, что с нами есть о чем говорить, что мы способны работать над достижением больших и «длинных» целей. Если это произойдет, то наша страна сможет обеспечить конструктивное, дипломатические присутствие США в Восточной Европе. Пожалуй, только это может ограничить возможности Евросоюза диктовать в условиях кризиса свою волю странам региона и навязывать им любые, даже самые невыгодные, форматы взаимодействия.

В изменненном виде опубликовано здесь.

обзор недели 07-14.03.09

2009-03-16T12:14:00.001+02:00

Как обычно:

В ПОИСКАХ РЕШЕНИЙ

После довольно активных в политическом плане первых дней марта, на уходящей неделе на первый план снова вышла экономика.

Вниманием руководства государства с новой силой завладел мировой кризис. Так, эта тема обсуждалась во вторник на заседании Республиканского совета директоров Белорусской научно-промышленной ассоциации, где присутствовала заместитель министра экономики Беларуси Татьяна Старченко. Она, в частности, сказала, что «сегодня стоит вопрос о выживаемости белорусской экономики. Букет финансовых сложностей сказался, прежде всего, на реальном секторе». Татьяна Старченко отметила, что уже принятых антикризисных мер оказывается недостаточно, и «все планы открыты для новых предложений».

Тем не менее, очевидно, что государство активно ищет пути решения ситуации. Уже в последние несколько дней были предприняты несколько мер экономического характера, которые должны помочь белорусским предприятиям и научному сектору в непростых условиях. Так, было решено, что научные организации и ВУЗы Беларуси смогут создавать унитарные предприятия для проведения научных и опытно-конструкторских работ. Эти предприятия получат ряд административных и налоговых льгот, в том числе, они смогут самостоятельно устанавливать цены на произведенную продукцию. Кроме того, в течение трех лет с начала производства наукоемкой продукции они смогут отчислять 2% выручки от ее реализации исполнителям научных разработок и относить эти отчисления на себестоимость продукции. Таким образом, инвесторы, готовые финансировать в разработки наших ученых, не столкнутся с таким препятствием, как элементарное отсутствие механизма для организации деятельности по реализации этих разработок. Другое решение касалось руководителей организаций, а точнее, их зарплат. С 1 апреля начнет действовать новая, упрощенная система оплаты их труда, а также будут увеличены размеры стимулирующих выплат. В частности, будут увеличены размеры надбавок и премий, а выплаты из прибыли по системам премирования перестанут ограничиваться. Реформа коснулась как руководителей предприятий частного сектора, так и государственных служащих.

Кстати, нешуточный интерес к белорусским предприятиям на прошедшей неделе высказал Европейский Банк Реконструкции и Развития. В ходе семинара «Улучшение климата для привлечения иностранных инвестиций» его представитель заявил о том, что организация готова помогать государству продавать предприятия по выгодной цене и предложил для этого следующую схему: «Наш банк входит в эти предприятия со своим капиталом. То есть покупает, скажем, 10–15% акций условно по рублю. Затем в течение двух-трех лет мы на правах акционеров участвуем в управлении предприятия и доводим его до толка… В итоге при продаже предприятий мы за каждую акцию получим условно по 5 рублей, но и государство получает намного больше, чем в нынешних условиях». Трудно сказать, какова будет судьба этого предложения, но, наверное, можно найти немало инвесторов, которые с удовольствием согласились бы работать на таких условиях.

Совсем другое дело – строительство белорусской АЭС, где значительную часть издержек берет на себя российская компания ЗАО «Атомстройэкспорт». На текущей неделе прошла выставка «АТОМЭКСПО-Беларусь-2009», на которой презентовались новейшие технологии в сфере атомной энергетики от более 30 предприятий из 6 стран мира. Среди них были и белорусские производители: ГПО «Белэнерго», НАН Беларуси, РУП «БелАЗ», ОДО «Белтовэкс» и др. Основной задачей выставки, по словам организаторов, было формирование общественного мнения в поддержку создания в Беларуси собственной АЭС.

Кстати, белорусская АЭС также активно обсуждалась на уходящей неделе. Стало известно, что одним из условий белорусской стороны в договоре с российским ЗАО «Атомстройэкспорт» о строительстве электростанции является непременное участие белорусских предприятий. В свою очередь, и руководство российской компании заинтересовано в минимизации издержек за счет привлечения белорусских строительно-монтажных компаний и локализации производства общепромышленного оборудования на белорусских предприятиях. Тем более, что белорусские производители уже привлекались к проектам «Атомстройэкспорта» за рубежом. Стало также известно, что самый ранний срок ввода в строй первого энергоблока АЭС – 2016 год, поскольку для строительства одного энергоблока требуется не менее 6 лет. Говоря об эксплуатации белорусской АЭС директор российской компании Александр Глухов отметил, что белорусская сторона намерена осуществлять ее при помощи собственных кадров. Привлечение российских специалистов планируется лишь на первом этапе.

Приоритет экономики над политикой сохранился и во внешнеполитической сфере жизни Беларуси. Так, после нескольких резких заявлений в адрес Беларуси европейского комиссара по внешним связям и Европейской политике добрососедства Бениты Ферреро-Вальднер, белорусский Александр Лукашенко не стал дожидаться ее приезда в Минск и улетел с рабочим визитом в Армению. Европейский комиссар, которая надеялась во время пребывания в Беларуси 12–13 марта встретиться с белорусским лидером, в результате вынуждена была отложить встречу на неопределенное время.

На этом фоне некоторая активизация была заметна в стране белорусской оппозиции: один из ее лидеров Сергей Скребец заявил о своем выходе из Белорусской социал-демократической Грамады (БСДГ) и о намерениях создать собственную партию с рабочим названием Социал-демократическая партия «Свобода». Здесь, как говорится, без комментариев.

К сожалению, шансов на то, что политическая проституция будет объявлена в Беларуси вне закона, очень мало. Зато вполне вероятно, что самая обыкновенная проституция в скором времени будет поставлена у нас в куда более жесткие рамки – на уходящей неделе Генеральная прокуратура выступила с предложением ввести административную ответственность за пользование услугами проституток (занятие проституцией уже является у нас правонарушением). Государства не часто прибегают для борьбы с проституцией к криминализации клиента, но некоторые примеры заслуживают внимания. Так, ответственность за оплату услуг проституток установлена во всех штатах США (исключение – Невада, но и там в большинстве графств проституция запрещена) и в Швеции, где отвечать приходится по уголовному кодексу. По некоторой информации, в результате введения ответственности для клиента в Швеции масштабы проституции в первые годы сократились как минимум на 25%. В то же время, во многих европейских государствах (в том числе, Германии и Нидерландах) проституция – вполне легальный бизнес. В общем, будет ли в Беларуси введена ответственность для клиентов – этот вопрос еще требует серьезного обсуждения Генпрокуратуры и Министерства внутренних дел.

Дарья СОЛОГУБ

В измененном виде опубликовано в "Народной газете"

обзор недели 28.02-07.03

2009-03-07T11:21:00.001+02:00

Как обычно, выкладываю обзор недели:

Новые повороты

Зарубежные визиты высших государственных чинов не всегда связаны с работой, но это не мешает и во время отдыха решать важные для страны вопросы, что и доказала на уходящей неделе белорусская делегация, направившаяся в Сербию.

Александр Лукашенко, как известно, на всю неделю направился с рабочей поездкой в Сербию. На это время выпали и несколько дней его отпуска, поэтому местом остановки белорусского президента стал не Белград, а один из сербских горнолыжных курортов. Причем время и место было выбрано не случайно – в эти дни на курорте, где остановилась белорусская делегация, проходит бизнес-форум, в котором принимает участие президент Сербии Борис Тадич и президент Республики Сербской (часть Боснии и Герцеговины) Милорад Додик. Тем не менее, сам факт размещения чиновников в популярном туристическом месте не смог ускользнуть от глаз вездесущей оппозиции – лидер Объединенной гражданской партии Анатолий Лебедько даже успел направить в Генпрокуратуру обращение с просьбой разобраться, является ли «отдых» в Сербии целевым использованием государственных средств. Вряд ли Анатолий Лебедько получит от ведомства тот ответ, который ему хотелось бы, поскольку визит Александра Лукашенко в Сербию имеет своей целью не только и не столько отдых. Уже во вторник стало известно, что Александр Лукашенко успел встретиться с премьер-министром Сербии Мирко Цветковичем и вице-премьером и министром экономики и регионального развития Младаном Динкичем. По итогам переговоров стороны подтвердили, что в марте планируется подписать соглашение о свободной торговле между двумя странами, который, по словам Младана Динкича, «позволит вести товарообмен без таможенных пошлин». Для этого в Минск приедет сербская делегация во главе с вице-премьером, в составе которых будут представители деловых кругов страны и инвесторы. Необходимо отметить, что до сих пор подобный договор у Сербии есть только с Россией и участниками многостороннего соглашения стран Центральной и Юго-Восточной Европы по свободному товарообмену (CEFTA). Обсуждались также различные вопросы расширения торгово-экономических отношений, перспективы регионального европейского сотрудничества и другие актуальные вопросы. Очевидно, немалую роль визит Александра Лукашенко сыграл и в заключении договора между белорусским МТЗ с сербской компанией «Вулович-транспорт» об организации сборочного производства белорусских автобусов МАЗ с газовыми двигателями в Сербии. Это соглашение стало первым совместным машиностроительным проектом двух стран. В этом году планируется собрать 50 автобусов марки МАЗ-203, в то время как с 2010 года мощность предполагается увеличить до 200 машин в год.

В четверг некоторых успехов Беларусь добилась и в отношениях с другим европейским государством, Грецией. Так, было подписано соглашение об экономическом и научно-техническом сотрудничестве. На межмидовских консультациях, которые последовали после этого, обсуждались вопросы двустороннего сотрудничества в политической и экономической областях, правовой и гуманитарной сферах, а также взаимодействие в рамках международных организаций, включая ОБСЕ. В этот же день межмидовские консультации проходили и с Эстонией, которые помимо экономических и гуманитарных вопросов впервые затронули политику. В частности, были обсуждены перспективы участия Беларуси в европейской программе «Восточное партнерство».

На уходящей неделе стало очевидно, что все более насущной становится проблема перехода в расчетах с белорусскими экономическими партнерами с долларов на другие валюты, действующие в регионе. Большинство средств, получаемых государством в последнее время, в том числе в виде иностранных кредитов, идут на поддержку курса белорусского рубля, а избавившись от необходимости терять деньги на обменах валют при совершении внешнеторговых операций Беларусь могла бы неплохо экономить. Так, на неделе этот вопрос был еще раз поднят Украиной: заместитель главы Национального банка Украины (НБУ) Александр Савченко заявил, что соответствующее соглашение с Беларусью уже разрабатывается. При этом Савченко напомнил, что с Россией Украина уже рассчитывается российскими рублями по целому ряду торговых операций. И хотя вопрос о переходе на местную валюту для внешнеторговых расчетов впервые был поднят в отношениях с Россией и пока, к сожалению, это предложение так и не было реализовано, было бы тем более целесообразно перейти на новую систему расчетов с другими партнерами Беларуси. Между прочим, подобный вопрос можно было бы поднять и со странами Прибалтики – в конце концов, евро там будет введено, видимо, еще не скоро (на чрезвычайном саммите ЕС, который прошел во вторник, им было отказано в возможности присоединиться к зоне евро).

По-прежнему не утихали споры вокруг вопроса сотрудничества Беларуси и Евросоюза. Большое внимание на уходящей неделе было уделено так называемой дискуссии «Через шесть месяцев: какие успехи и проблемы ждут отношения Беларуси и Евросоюза», которая прошла в среду в Брюсселе. В частности, было сказано, что «представители евроструктур призвали белорусские власти прислушаться к рекомендациям о соблюдении политических условий, в частности, включении в диалог представителей гражданского общества и оппозиции, чтобы избежать возобновления визовых санкций». Правда, основными организаторами встречи являлись Партия европейских социалистов и Европейская народная партия Европарламента. А Европарламент, как известно, не влияет принципиально на решения, принимаемые высшим руководством Евросоюза.

Переговоры с другой немаловажной европейской структурой – ПАСЕ – на уходящей неделе провел Председатель Совета Республики Национального собрания Беларуси Борис Батура. В четверг он обсудил перспективы восстановления для парламента Беларуси статуса специально приглашенного в ПАСЕ с председателем Парламентской Ассамблеи Совета Европы Луисом Мария де Пучем во время визита в Страсбург. За день до этого Борис Батура встретился с генеральным секретарем Совета Европы Терри Дэвисом в рамках проходящего заседания Конгресса местных и региональных властей Совета Европы, а также с целым рядом других представителей этой международной организации. В конце прошлого года постоянным комитетом Конгресса было принято решение о предоставлении Совету по взаимодействию органов местного самоуправления при Совете республики, который возглавляет Б.Батура, статуса наблюдателя в Конгрессе.

Не менее успешно для Беларуси развивалась ситуация и на «восточном направлении». В соответствие с ранее достигнутыми договоренностями российский премьер-министр Владимир Путин 5 марта подписал распоряжение о перечислении в адрес Минска второго транша российского кредита в размере 500 млн. долл. В условиях кризиса это уже само по себе очень позитивный шаг, подтверждающий, что Москва готова и дальше выполнять взятые на себя обязательства. Но еще более важными следует считать другие вопросы: строительства АЭС в Беларуси и перспектив белорусско-российских суперкомпьютеров «Скиф», поскольку оба этих проекта могут стать основой экономики будущего, на которой будет основываться развитие Беларуси после мирового кризиса. Так, на уходящей неделе был обнародован приблизительный план застройки городского поселка Островец, рядом с которым планируется возвести белорусскую АЭС. Этот план подтвердил, что строительство АЭС влечет за собой преобразование всего района, его жилищной и иных инфраструктур. Что же касается «Скифа», то речь идет не только о суперкомпьютере «СКИФ К-500», который планируется ввести в строй уже в этом году для научного сопровождения строительства в Беларуси АЭС. «Скиф» имеет все шансы стать востребованным и на российском рынке. Так, на днях российская сторона заявила, что объем рынка «Скифов» нового «четвертого ряда» в России может выражаться в 500 млн. долларов.

Дарья СОЛОГУБ

В измененном виде опубликовано здесь.

article on Belarus - Europe relations for Russia Today

2009-03-03T15:51:00.000+02:00

Is Europe blackmailing Belarus?

27 February, 2009, 13:10

Will the EU allow Belarus to join its ‘Eastern Partnership’ program without any preconditions? Comments by some European officials suggest that may not be the case.

Minsk, which is looking to join the European framework for cooperation with several ex-Soviet republics, may be quietly coerced not to recognize the independence of Abkhazia and South Ossetia.

Even though a Belarus-Europe dialogue is progressing, as witnessed by Javier Solana’s visit to Minsk last week to meet with Belarusian President Aleksandr Lukashenko, the question remains: will Belarus become a partner country in the EU’s ‘Eastern Partnership’ program? And if so, will Minsk be presented with a lengthy list of conditions by the Europeans?

A tentative agreement was reached by the European ministers of foreign affairs on February 23. It states:

“The Eastern Partnership is a multinational forum formed by the EU member states and six Eastern Europe and southern Caucasus states: Armenia, Azerbaijan, Belarus, Georgia, the Republic of Moldova and Ukraine. It is intended to facilitate the negotiation of free trade zones for services and agricultural products, as well as partnership agreements and visa agreements.”

In this paragraph, there is no mention of some strict criteria that Belarus must adhere to. However, previous documents carried the wording, “the level of Belarus’ participation in the EaP [Eastern Partnership] will depend on the overall development of EU-Belarus relations,” and “the Commission has launched the ‘Eastern Partnership Initiative’ to step up cooperation with… Belarus subject to fulfillment by that country of specific criteria relating to democracy, respect for human rights and the rule of law.”

However, Czech officials have already warned that the EU has not yet made any final decision on Belarus’ participation in the program. The EaP program must be approved by the EU Heads of State in March and adopted at an Eastern Partnership summit scheduled for May.

Although the EU seems to have dropped the idea of demanding the fulfillment of some “democratic criteria” from Belarus, some high-ranking European officials have recently made very interesting comments. On Monday (February 23), the EU Commissioner for External Relations and European Neighborhood Policy Benita-Ferrero Waldner said:

“If Belarus recognizes it [Abkhazia and South Ossetia], that will kick our relations back to the previous position. So far this has not taken place yet, but if it does, it will be a retreat, and freeze our rapprochement.”

Karel Schwarzenberg, Foreign Minister of the Czech Republic, which holds the EU's rotating presidency, followed lead:

“It is natural that Belarus [has] a sovereign parliament and the parliament of Belarus has its own decision [to make], but if they would recognize South Ossetia and Abkhazia it would create a very, very difficult situation for Belarus, because Belarus would be out of the European consensus.”

Belarusian fulcrum point

Does this mean that Europe is blackmailing Belarus, coercing it not to recognize the two Caucasus republics in return for participation in the ‘European Partnership’? South Ossetian officials are certain this is the case.

After all, it is no secret that Minsk wants to be included into the partnership program because inclusion will give the Lukashenko government the most extensive and financed framework for dialogue with Europe. Moreover, the program offers direct cooperation between the regions of the EU and the partner countries, extended cross-border cooperation, as well as cooperation among partners on pilot regional development programs.

These sorts of programs receive initial financing of at least € 600 million. Needless to say, if Minsk becomes a partner country in the program, there will be many new ways for it to solve its current economic problems, which are mounting.

As the global economic crisis shows no sign of abating, Minsk needs options. And Russia alone cannot save it.

Across Belarus, many factories have already switched to a three-day work week and many have their warehouses packed to the rafters because demand inside the country and abroad has dropped since the crisis began.

Belarus needs money to fix its foreign trade imbalance, and the loans from Russia and the IMF that Minsk managed to secure in the last several months are insufficient. The country needs at least $US 4 billion of clear profit annually (9% of Belarusian GDP).

Perhaps such a financial windfall is possible in a fairy tale, but not when we consider the reality of Belarus’ present condition.

Moreover, by 2010 Minsk will have to pay off its loans from the International Monetary Fund (approx. $US 2.5 billion), as well as from Russia (around $US 2 billion), who is also getting slowly into the lending business.

Of course a ‘European Partnership’ is hardly a panacea under the circumstances, but it is definitely a chance to get some financing from Europe, to attract more investment, and find new markets for Belarusian enterprises.

Belarus understands that it cannot go too far in its rapprochement with Europe because this will rattle Moscow.

Lukashenko wants its westward maneuvers to look like a mutually beneficial move, under the bold assumption that “Europe at last realizes that it needs Belarus”.

Such a tactic allows the Belarusian leadership to save face, as well as a way to calm Moscow’s misgivings in the run-up to the 2010 presidential election.

Neighbor Envy

Europe is also displeased that Belarus continues to increase its cooperation with Russia. In February, for example, the two countries were quite close to creating a single currency, as well as signing a Constitutional Act.

Although they eventually concentrated on purely military and economic cooperation instead, the prospect of further Belarus-Russia integration disturbs Brussels. So, in many ways, the Belarusian demand for an unconditional dialogue with Europe is meant to appease Moscow.

In this context, Europe is playing the Abkhazia and South Ossetia card in broader terms of Belarus-Russia relations. However, we must assume that Europe will not be terribly concerned if Belarus decides to recognize Abkhazia and South Ossetia.

Belarus joining the company of Nicaragua would not change the overall situation, or make the two Caucasian republics more independent. After all, last fall the European Union, despite Georgia’s heated objections, invited official representatives of the two republics to Geneva for official talks on the situation in the Caucasus.

It is highly likely that the Abkhazia and Ossetia issue is used by European policy-makers as a means to apply some pressure on Belarus and show that its ‘flirt’ with Russia is not welcome in Brussels.

The reaction by the Belarusian Foreign Affairs Ministry to comments by Benita-Ferrero Waldner and Karel Schwarzenberg was quite indicative: “Development of strategic partnership with Russia is the top priority task for Belarusian foreign policy”, said the first deputy foreign minister of Belarus Igor Petrishchenko on Wednesday. That comment was directed at both Moscow and to Brussels.

However, these verbal exchanges do not seem to influence the current situation in Belarus-Europe relations, at least until the Belarusian parliament has made a decision on Abkhazia and South Ossetia.

Europe wants Belarus to play a fair game, and if Minsk wants to get its partnership pass in Europe without conditions it should not lay down any conditions itself. The EU is not going to let Belarus use the EaP as an argument for bargaining with Russia and it seems determined to persist in its opinion.

The strangest thing about all of this is that Russia does not seem to care. At least at the present moment.

Darya Sologub for RT

афганская наркоугроза - доклад В.Иванова

2009-02-23T15:38:00.009+02:00

О причинах и последствиях «афганского наркотрафика» для Российской Федерации
Выступление директора ФСКН РФ Виктора Петровича Иванова
Пресс-служба АФ

Уважаемый Борис Вячеславович! Уважаемые коллеги!

Трудно переоценить значение сегодняшних парламентских слушаний. Они отражают глубокую тревогу наших граждан, регионов, общественности и государственных органов. Наделенные доверием электората люди должны знать всю правду о причинах запредельно высокого уровня наркотической опасности в России.Сегодня мы должны со всей определенностью заявить, что Российская Федерация за последние годы не просто «подсела на иглу» афганских опиатов, но и стала абсолютным мировым лидером – рынком сбыта и потребителем опиатов, прежде всего, героина, номер один в мире.

Согласно данным ООН, процент российского населения, вовлеченного в злоупотребление опиатами, в 5 – 8 раз превышает соответствующий показатель в странах Европейского Сообщества. Опиаты, прежде всего, героин в России употребляют до 90 процентов всех наркозависимых, и весь этот героин имеет исключительно афганское происхождение.
Это определяется тем, что основным источником наркотиков является находящийся в нашем «мягком подбрюшье» Афганистан. С одной стороны, эта страна превращена в абсолютного монополиста по производству опиатов - она их производит не менее 93-х процентов от всего мирового производства. С другой – в Афганистане созданы идеальные условия для направления героинового потока именно в Россию, на Север.

Слайд 1

Дело в том, что, как показано на Слайде 1, с западной стороны Афганистана находится одна из самых укрепленных в мире границ с Ираном, которая представляет собой по сути фортификационные сооружения, с пятиметровыми по глубине рвами, стенами, виселицами через каждые 300 метров, 60-ю процентами сухопутных войск Ирана, находящимися по этой линии (Слайды 2 и 3).

Слайд 2 Слайд 3 С восточной же и юго-восточной стороны линии трафик также предельно затруднен, поскольку там находится линия фронта - осуществляется затяжное, уже семилетнее противостояние пуштунских племен и войск коалиции под командованием НАТО и, соответственно, с обеих сторон находятся войсковые позиции, укрепрайоны, заслоны и иные опорные пункты.
Возникающая конфигурация неотвратимо порождает, если пользоваться термином Алексея Толстого, эффект гиперболоида Гарина и его гибельный луч - вектор движения основного урожая наркотиков в сторону абсолютно спокойного Севера, через неукрепленные границы Таджикистана, Узбекистана, Туркмении и Казахстана – к нам.
В итоге, несмотря на рост объемов изымаемых в России наркотиков, из Афганистана в Россию контрабандно ввозится и потребляется гражданами нашей страны не менее 12 тонн чистого героина. 12 тонн чистого героина – это 3 миллиарда (!) разовых доз.
Наркотрафик стал существенным негативным фактором демографической ситуации и ударом по генофонду нашей страны. Поэтому проблему производства и трафика героина из Афганистана необходимо сегодня рассматривать как цивилизационный вызов России.
Суть дела становится понятной, когда вы видите на российских кладбищах множество могил совершенно молодых людей. Афганский героин буквально выкашивает молодое, экономически активное население России.
Каждые сутки в стране от него умирает 82 человека призывного возраста, то есть каждый год 30 тысяч человек, - что в два раза больше, чем за все десять лет войны в Афганистане!
Но это только официальные цифры. На деле количество потерь от афганских опиатов в стране значительно выше.
Так, по данным министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации, ежегодно в стране до 100 тысяч человек снимается с учета в наркодиспансерах, при этом треть из них умирает, а половина считается убывшей в неизвестном направлении.
Но куда может убыть наркоман? Определенная часть, не более 20 процентов, на некоторое время освобождается от наркозависимости, но большая часть выбывающих, к великому сожалению, выбывает навсегда - уходит из жизни.
Маховик наркотизации набрал гигантские обороты и с каждым годом разгоняет наркоситуацию в сторону ухудшения ввиду ежегодного увеличения объёмов поставляемых в страну через прозрачные границы афганских наркотиков.
Как следствие, медленно, но стабильно растет число зарегистрированных наркозависимых. Вместо выбывающих из жизни подростков и молодых людей рекрутируются новые жертвы. Ежесуточно 250 молодых людей становятся наркоманами, вставая в этот строй и замещая выбывающих по смерти. С учетом того, что регулярно принимающие героин умирают через 5 – 7 лет, очевидно, что контингент наркобольных за это же время практически полностью обновляется и ещё происходит прирост.
При сохранении существующей тенденции, эксперты прогнозируют, что через 5 лет в каждой 10-й российской семье будет по наркоману, принимающему афганские наркотики.
Афганские опиаты наносят нам и выраженный экономический ущерб. Только за счет исключения из числа экономически активного населения наркозависимых, расходов на пенитенциарную систему, судебные издержки, лечение и так далее страна ежегодно теряет до 3 % ВВП, что примерно в 2 раза больше, чем США расходуют на военные действия и своё присутствие в Афганистане.
Таким образом, в мирное время мы несем огромные невозвратные потери, и это с очевидностью свидетельствует, что против нас с территории Афганистана развернута полномасштабная героиновая наркоагрессия.
И задача нашей Службы и всего государства заключается в том, чтобы, выявляя объективные причины и последствия афганского наркотрафика, обеспечить обществу действенную защиту.
В рамках формируемой нами в настоящее время новой антинаркотической политики России мы определяем в качестве приоритетных три направления действий (Слайд 4).

Слайд 4

Во-первых, международное направление. Реализм отношения к проблеме заключается в том, что без кардинальных изменений ситуации в Афганистане избавить нашу страну от героиновых потоков практически невозможно. К тому же наркомафия, организующая против нас агрессию, имеет ярко выраженную транснациональную природу и характер.
Во-вторых, организация действенных полноценных границ, прежде всего, с Казахстаном. Без наведения порядка в режимах ввоза товаров и въезда в Россию мы будем продолжать создавать комфортные и нигде больше в мире не имеющиеся условия для организаторов наркотрафика.
В-третьих, ужесточение наказаний по отношению к тем, кто реализует оптовые партии наркотиков, адекватных уровню особой социальной опасности для общества. Минимальная оптовая партия по методике ООН – это 20 тысяч доз.
Реализуя первое направление действий, Россия вправе и должна ставить вопрос о кооперативной ответственности ведущих государств мира и международных организаций за последствия существования у нас под боком первого наркогосударства мира.
Превращенный в высокодоходную наркоферму, Афганистан, практически монопольно производящий весь мировой объём героина, по сути является позором мирового сообщества. А Россия – основной жертвой афганского героина. Однаок Комиссия по наркотическим средствам ООН отказывается включать этот поистине всемирный феномен в свои приоритеты, в частности, готовящуюся к принятию в марте сего года политическую декларацию, стратегию и план действий на ближайшие 10 лет, ссылаясь на то, что включение данной, как они обозначают, «региональной тематики» в столь глобальные документы якобы нецелесообразно.
Принимая во внимание размер ущерба, который наносят населению Российской Федерации наркотики афганского происхождения, мы также имеем полное право считать афганский героин особым видом оружия массового поражения (ОМП), причем, селективного действия, направленного на молодежь – будущее нашей страны.
По мнению ведущих академических специалистов, Россия сегодня фактически находится в той же ситуации, как и Китай полтора века назад, когда выращиваемый в британской Индии опиум буквально наводнил страну с древней цивилизацией и китайское население за десяток лет было превращено в гигантский наркорынок и тотальную сеть притонов, что поставило Китай на грань вымирания.
В отличие от ООН, которая, к сожалению, не выделяет афганский фактор действия на Россию как вызов всему мировому сообществу и последнее время бодро рапортует о начавшемся в последние два года снижении объёмов производства опиатов, мы наблюдаем существенное увеличение потоков этого зелья в Россию.
Показательны итоги полутора месяцев начавшегося года. Наша Служба изъяла почти в два с половиной раза больше героина, чем за тот же период прошлого года. Цифры говорят сами за себя.
Давление афганского наркотрафика на Россию нарастает. Так, количество перехватываемых оптовых поставок наркотиков превышает 8 тысяч в год. Общий объём изъятого в прошлом году в Российской Федерации героина составил 3,5 тонны. Ежесуточно у нас в стране мы изымаем 10 килограмм героина – это ежедневное «питание» для 2 миллионов наркопотребителей.
Действующие в Афганистане сотни лабораторий или минифабрик по производству героина работают не только на текущий трафик, но и создание стратегических запасов. К настоящему времени такой складированный запас чистого героина по разным оценкам составляет от 2 до 3 тысяч тонн. По сути создан фонд будущих поколений, который в состоянии продолжать заливать Россию героином ещё 100 лет. И это в стране, которая контролируется иностранными войсками под командованием НАТО.
Скептически следует отнестись и к победным реляциям ООН и правительства Афганистана о том, что северные провинции Афганистана стали свободными от опиумного мака.
Во-первых, именно эти провинции вывели Афганистан на первое место в мире по объемам производства марихуаны и гашиша.
Во-вторых, именно в северных провинциях вблизи границ с Таджикистаном и Узбекистаном, находящихся в зоне влияния «Северного Альянса», сконцентрировано основное число наиболее совершенных и технически оборудованных лабораторий, перерабатывающих опийные урожаи в героин.
Таким образом, северные провинции Афганистана не только не становятся «свободными от наркотиков», но и выступают плацдармом и трейдерами по распространению наркоэкономики и сопутствующего ей терроризма на Россию, интегрируя новые государства Средней Азии в наркоэкономику Афганистана.
Указанные выше факты и аналитические выводы позволяют говорить, что афганский наркотрафик имеет глобальную транснациональную природу.
Сегодня создана изощренная глобальная инфраструктура сбыта и организации производства героина. Как справедливо замечают и сами афганцы, в том числе Президент Хамид Карзай, в Афганистане остается незначительная часть доходов от реализации героина: не более 4 миллиардов из примерно 100 миллиардов долларов США. Таким образом, 96 миллиардов долларов работает на культивирование коррупции и организованной преступности по пути трафика.
Транснациональная организация наркогосударства и наркоэкономики в Афганистане отражает тот фундаментальный факт, что наркопроизводство в южных районах планеты неуклонно следует за геополитической напряженностью, образующейся, прежде всего, за счет иностранного военного присутствия.
Не случайно, что за последние 20 лет мы стали свидетелями феномена миграции героинового наркопроизводства в географическом пространстве из так называемого «Золотого треугольника», обязанного своему возникновению войне в Индокитае, - в Афганистан.
Показательно, что после начала операции «Несокрушимая свобода» и введения в Афганистан военных контингентов США и НАТО в 2001 году производство опиатов за семь лет выросло в 44 раза (!).
Ни в коем случае не вменяя США и НАТО целенаправленное действия по наркотизации России, тем не менее, по фактическим потокам, захлестывающим нашу страну, мы обязаны сделать вывод как минимум о бездействии тех, кто принял на себя ответственность за происходящее в Афганистане.
Вторым направлением действий по пресечению афганского наркотрафика является организация полноценных границ, прежде всего, с новыми государствами Средней Азии.
Именно через эти страны поступает подавляющая часть афганских опиатов. В 2008 году за сбыт оптовых партий наркотиков в России осуждено свыше тысячи иностранных граждан, - практически все они являются гражданами стран Средней Азии.
Анализ характера передвижений участников наркотрафика однозначно показывает, что административно-правовые режимы границы, торговли и ввоза грузов на территорию Российской Федерации крайне размыты международными соглашениями и не позволяют организовывать эффективное пресечение афганского наркотрафика.
Граница не является сегодня барьером для наркокурьеров.
Режимы пересечения границы организованы таким образом, что любой житель указанных стран может пересекать их практически неограниченное число раз. Это определяется безвизовым режимом и обеспеченной законодательством правовой возможностью ограничиваться внутренним, а не загранпаспортом.
При этом действующий режим пересечения границы по так называемым внутренним паспортам не предусматривает проставления отметок о прохождении погранконтроля в этих документах.
Вот один из многих случайно взятых примеров, который хорошо характеризует ситуацию.
Гражданин Муборов Акбар Мулинович, уроженец г. Душанбе, зарегистрирован в Тверской области, проживает и не работает в Санкт-Петербурге, где и задержан со 126 килограммами героина. Трижды за год он пересекал российскую госграницу и совершил 20 поездок по всей России.
Стремление заработать на героине превращает наркокурьеров в челноков, снующих через нашу государственную границу до 100 и более раз в году.
Эти возможности широко предоставлены полусотней международных, межправительственных и межведомственных соглашений, сопряженных с режимами пересечения госграницы, которые по сути девальвировали инструменты контроля. Анализ уголовных дел свидетельствует о сложившейся практике использовать бреши действующего законодательства, предоставляющие возможность ввозить в Россию сельскохозяйственную продукцию без внешнеторговых контрактов, коносаментов, инвойсов и иных документов, декларируя иностранного водителя как отправителя и грузополучателя, продавца и покупателя в одном лице.
Вот наглядный пример.
Представленная на Слайде 5 справка, выдана гражданину Узбекистана Хайдарову Мухтору Бокиджановичу. Практически – это проездной билет без ограничений. Правовым же основанием является то, что он выращивает капусту сам, поэтому и везет её туда, куда хочет и сколько хочет.

Слайд 5

На следующем слайде (Слайд 6) представлена ГТД данного гражданина. Согласно ей он официально является не только перевозчиком, но и отправителем и получателем груза, этой капусты, в одном лице.

Слайд 6

На следующих двух слайдах (Слайды 7 и 8) вы можете увидеть один из примеров подобной «плодоовощной» продукции – начиненный героином лук.

Слайд 7

Слайд 8
Иными словами, согласно действующим в России законам любой человек в Средней Азии сегодня садится в свой фургон и едет продавать любой товар в любую точку Российской Федерации по своему усмотрению. Не случайно в связи с этим транзит афганских опиатов в наши страны по Северному маршруту называют «Шелковым путем» - в смысле: торгуй сколько хочешь, где и чем хочешь.
Ежегодно в Российскую Федерацию, по данным Минсельхоза, поступает до 6 миллионов тонн только плодоовощной продукции. При практически отсутствующем контроле подобных грузов скрыть в таком потоке капусты, лука, яблок, других плодов и овощей, любую партию героина не составляет труда.
Крайне низкая эффективность обеспечения пограничной безопасности России в сфере пресечения контрабанды наркотиков требует от государства в корне менять философию, методологию и технологию обеспечения пограничной безопасности России.
Доктрина прозрачности границ как основы национального развития к настоящему моменту исчерпала себя и является не просто неадекватной, но и губительной для страны.
Именно пресловутая прозрачность способствует подчас диким преступлениям. Так, осенью прошлого года сотрудниками УФСКН по Санкт-Петербургу и Ленобласти выявлена партия героина, поступившая в сухофруктах, в кураге, в один из детских садов Ленинградской области (Слайды 9 и 10).

Слайд 9

Слайд 10
Отправителями сельхозпродукции были граждане Таджикистана – к слову, они же граждане России, а получателем груза, у которого детским садом были закуплены сухофрукты, являлся индивидуальный предприниматель, гражданин России афганского происхождения Гулькакар Шах. Только своевременные действия сотрудников службы предотвратили поступление смертельных наркотиков в компот и массовое отравление детей.
В рамках третьего направления действий, необходимо резкое ужесточение наказаний по отношению к тем, кто реализует оптовые партии наркотиков.
В настоящее время законодательством никак не выделены и не урегулированы вопросы, связанные с оптовым сбытом наркотиков, когда партии составляют не граммы, а десятки и сотни килограммов. Оптовики по сути приравнены к мелким распространителям, и тем и другим предусмотрена одинаковая ответственность за сбыт что 5 грамм, что 700 килограмм героина.
Для решения данной проблемы необходимо ввести в уголовное законодательство понятия значительного, крупного и особо крупного размеров наркотических средств, а также подготовить для утверждения Правительством Российской Федерации обновленный список основных видов наркотиков с определением весовой шкалы, по которой должен исчисляться срок наказания.
Действующий Уголовный кодекс относит любую контрабанду к разделу экономических преступлений. Однако наркотики запрещены к гражданскому обороту и не могут рассматриваться в перечне преступлений данной категории. Соответственно, необходимо выделять контрабанду наркотическими средствами в раздел преступлений против личности.
Уважаемые коллеги!
Мы надеемся, что проводимые сегодня слушания позволят нам не только вскрыть главные причины афганского наркотрафика, но и выйти на совместную работу по формулированию и реализации действенных мер по пресечению героиновой агрессии против России.
Считаю крайне важным повысить роль парламента, который облечен доверием избравших его граждан и в состоянии внести серьезный вклад в их защиту от героина.Спасибо за внимание.
Парламентские слушания в Государственной Думе
«О причинах и последствиях "афганского наркотрафика" для Российской Федерации, законодательных и иных мерах по защите общества от наркоагрессии»

19 февраля 2009 года

обзор недели 14-21.02

2009-02-21T11:48:00.001+02:00

Как обычно, в субботу - обзор событий за последние семь дней.

ИСКУССТВО ПРИНИМАТЬ ГОСТЕЙ

Если с начала этого года все больше белорусские чиновники наносили визиты за рубеж, то на уходящей неделе Беларусь получила все возможности показать и себя гостеприимной хозяйкой.

Первыми в Минск приехали представители Парламентской Ассамблеи Совета Европы, которые остались в Беларуси на целых три дня. За это время гости успели встретиться со многими высокопоставленными белорусскими чиновниками, включая первого заместителя администрации президента Наталью Петкевич, председателей обеих палат белорусского парламента, председателя Конституционного суда Республики Беларусь Петра Миклашевича, Министра иностранных дел Сергей Мартынова, генерального прокурора Григория Василевича и т.д. Кроме того, председателем Комиссии ПАСЕ по политическим вопросам Йоран Линдблад и остальные члены делегации имели возможность встретиться с представителями оппозиции, белорусского журналистского сообщества, гражданского общества и неправительственных общественных организаций.

Визит был построен вокруг перспектив получения Беларусью статуса специального приглашенного при ПАСЕ. Если такой статус будет получен, Беларусь получит гораздо больше возможностей для развития отношений с Евросоюзом, в том числе для выстраивания экономических связей, поскольку Евросоюз всегда более охотно шел на сближение с теми странами, которые доказали приверженность европейским ценностям, что во многом относится к соглашениям, принятым в рамках Совета Европы.

Правда, сразу попасть в Совет Европы наша страна не торопится – министр иностранных дел Сергей Мартынов сам заявил об этом, отметив, что сперва необходимо добиться положительного решения по заявке о статусе специально приглашенного при ПАСЕ, которая была подана несколько лет назад. Для Парламентской ассамблеи, которая будет решать вопрос по Беларуси в июне этого года, будет иметь значение многое – и происходящие здесь процессы либерализации, и то, какими будут последние результаты расследований дел об исчезновениях оппозиционных политиков и журналиста, которые генеральный прокурор Беларуси пообещал предоставить до июня, и даже позиция Беларуси по вопросу о смертной казни. Правда, беседа представителей ПАСЕ с председателем Конституционного суда Петром Миклашевичем так и не прояснила, принято ли в Беларуси принципиальное решение об отмене смертной казни или о введении на нее моратория. Напротив, Миклашевич заявил, что именно получение парламентом нашей страны статуса специально приглашенного в ПАСЕ сможет способствовать более эффективной имплементации в национальное законодательство «европейских демократических принципов и стандартов» (а значит, и норм о неприемлемости смертной казни).

Выяснять, что же должно идти сначала – отмена смертной казни или получение особого статуса при ПАСЕ, не стали. Видимо, все понимали, что появятся более серьезные поводы для разногласий. В частности, таким поводом стала перспектива участия оппозиции в представительстве белорусских интересов в ПАСЕ. На итоговой пресс-конференции в Минске глава Политического комитета ПАСЕ Горан Линдблад заявил, что включение представителей оппозиции в делегацию Беларуси в Парламентской ассамблее Совета Европы является единственным условием получения страной статуса специального приглашенного. Правда, он не объяснил, как это формально возможно, если в ПАСЕ могут быть представлены только члены действующего парламента, а представителей оппозиции, как известно, в белорусском парламенте нет. В результате делегация уехала, оставив наших чиновников раздумывать над решением проблемы. Благо, еще есть достаточно времени на то, чтобы либо переубедить ПАСЕ, либо все же найти возможность пойти навстречу европейским парламентариям.

Большой неожиданностью стал визит в страну делегации Евросоюза во главе с верховным представителем по вопросам общей внешней политики и политики безопасности ЕС, генеральным секретарем Совета ЕС Хавьером Соланой. О том, что европейский политик такого высокого уровня впервые посетит Беларусь, стало известно лишь накануне приезда. Сам Хавьер Солана считает, что его визит в Минск станет началом улучшения отношений между Беларусью и ЕС. Более того, он подчеркнул, что приехал «не ставить условия» и отметил, что «и Беларусь, и ЕС двигаются в правильном направлении». Вполне возможно, что такая мягкая позиция европейского политика, да и вообще его внезапный приезд, были продиктованы довольно жесткими заявлениями, которые в последние дни сделал Александр Лукашенко в отношении Европы. Так, отвечая во вторник на вопросы журналистов в Могилеве, белорусский президент заявил, что в своей политике он не руководствуется намерением «угодить Западу», а делает «только то, что выгодно нашему народу или может быть завтра выгодно ему». «Сегодня Европа поняла, что разговаривать с Беларусью, диктуя условия, нельзя», подчеркнул президент.

В ходе своего визита Солана дал понять, что особое значение будет иметь третья, мартовская, встреча «тройки» ЕС с представителями Беларуси. Но следует обратить внимание и на то, что генсек Совета ЕС не преминул переговорить с представителями оппозиции, причем как «системной» - Александром Милинкевичем, возглавляющим зарегистрированное движение «За свободу», так и «внесистемной» - в том числе, с Александром Козулиным. Думается, что когда Александр Лукашенко говорил Хавьеру Солане о том, что в отношениях между Беларусью и Европой следует исключить «всяких посредников, особенно действующих с позиции, не совсем доброжелательной по отношению к нашей стране», он имел в виду и некоторые оппозиционные силы. В целом, визит Хавьера Соланы можно считать большим успехом белорусской и европейской дипломатии и внешней политики.

Принимала на уходящей неделе Беларусь и премьер-министра Латвии. Эти трехдневные переговоры принесли гораздо больше конкретики. В частности, после встречи Ивара Годманиса с белорусским коллегой Сергеем Сидорским стало известно, что Беларусь, Литва и Латвия готовы в ближайшее время предложить Евросоюзу совместный энергетический проект, в котором особое значение будут играть широкие возможности Беларуси в вопросе транзита электроэнергии. Вероятно, речь шла о планах организации транзита украинской электроэнергии через Беларусь в страны Балтии, но после того, как в Беларуси будет построена своя атомная электростанция, у нее появятся и самостоятельные мощности для серьезных энергетических проектов. Итогом встречи премьер-министров стал меморандум о сотрудничестве между правительствами Беларуси и Латвии в энергетической сфере.

Также, Латвия обещала оказать Беларуси поддержку по вопросу о снижении стоимости шенгенских виз для белорусских граждан. Кроме того, в рамках переговоров был поднят вопрос об организации новых маршрутов железнодорожных контейнерных перевозок – через Латвию, который мог бы на конкурентной основе использоваться наряду с существующим маршрутом «Викинг», идущем на Литву. Помимо латвийских чиновников, в Беларусь приехали и латвийские бизнесмены – на встречу деловых кругов двух стран, где обсуждались совместные экономические и инвестиционные проекты.

Наконец под занавес недели стало известно о намеченном на 20 февраля визите в Беларусь делегации Европарламента. Возглавил ее британец Кристофер Бизли. В состав делегации также вошли депутат из Литвы Лайма Андрикьене, испанец Хосе Хавьер Помес Руис и польский депутат Яцек Протасевич. Европарламентарии наметили встречи с представителями гражданского общества, политических партий, независимых СМИ, дипкорпуса. Чиновники хотели бы также встретиться с президентом Александром Лукашенко и министром иностранных дел Сергеем Мартыновым, однако до последнего времени согласие на эти встречи белорусская сторона не подтверждала. Одним словом, похоже, Беларусь не на шутку заинтересовала Европу и та уже не считает зазорным проявлять интерес к нашей стране в одностороннем порядке.

Дарья СОЛОГУБ

Europe - Belarus

2009-02-21T11:43:00.003+02:00

My comment on the week of Euro-visits to Belarus for Russia Today.

Eurobsession with Belarus
20 February, 2009, 20:53

It is a thing of the past when Belarusian authorities’ fond hope was to meet political heavyweights of Europe. Now it is the European politicians who are lining up in queues to visit Belarus and talk to its president. Earlier in the week it was the PACE delegation and the EU foreign policy chief Javier Solana (the first visit of such a high-ranking European official to Belarus!). On Friday Belarusian capital Minks welcomed the representatives of the EU parliament.

The Eurodeputies met with representatives of the civil society, political parties and independent media, but never got a chance to talk to Belarusian president Aleksandr Lukashenko or foreign minister Sergey Martynov. Probably, the top Belarusian officials were tired after previous meetings, which certainly did have an effect on them.

The delegation from the Council of Europe Parliamentary Assembly has been the first to come to Minsk this week. The main intrigue of the visit was whether Belarus gets more chances to regain special guest status in PACE. Minsk filed an application several years ago, but for obvious reasons there has been no answer so far. As soon as Belarus renewed her attempts to get on track with the EU the door opened again.

The PACE will decide on Belarusian status in June and the visitors made it clear that there will be only one condition for a positive vote. Belarus must agree to include opposition representatives into its delegation to PACE. However, the head of the PACE political committee Goran Lindblad did not explain how it could be done technically. The representatives of the countries must be elected within their parliament, or appointed from amongst the members of that parliament, but there is no opposition in any of the current Belarusian chambers. However, at that point PACE representatives waived a farewell leaving Belarusian officials deep in contemplation.The EU foreign policy chief Javier Solana, on the contrary, did not lay down any conditions. He said that he came not to “dictate terms” and added that nothing is kept secret between EU and Belarus.

Obviously, these were the words Belarusian president Aleksandr Lukashenko wanted to hear most of all. Just on Tuesday, a day before Solana arrived, Lukashenko had insisted on removing any intermediaries from the Belarus-Europe dialogue. Belarusian leader said that Minsk and Brussels have already approved bilateral agenda and no opposition requirements could change it.

“Opposition will not wheedle anything out of us with help of the EU or the US”, he claimed. It is believed that these tough statements were the reason why Solana unexpectedly decided to go to Minsk overnight and talk to the Belarusian president personally.

It was a very positive sign for Belarus when Javier Solana highly appreciated Lukashenko’s desire to communicate with the EU without intermediaries. Solana also said that EU and Belarus are moving in right direction, which is clearly the “Eastern partnership” program. The program is the framework of EU planned policies towards some ex-Soviet countries, including Moldova, Ukraine, Georgia, Armenia and Azerbaijan. Europe was ready to include Belarus into this program under some conditions, but now it seems that Belarusian hard-headedness has begun to bear its fruit. At least, this time it was Belarus that confirmed its will to take part in the “Eastern partnership” program and Solana who expressed hope that everything will be arranged properly. Belarusians are saying that there is no need to pay the British PR-manager Timothy Bell who promotes Belarusian image in the West. Javier Solana will do his work much better and for free.

According to Solana, Belarusian foreign affairs minister Sergey Martynov is to visit Rome and other European capitals in the nearest future. In March there will be the third meeting of the EU Troika with Belarusian officials. The Czech Republic earlier said it planned to invite Aleksandr Lukashenko to the next EU summit, to be held in Prague this spring. The intensification of Belarus-Europe contacts does not mean that Belarus will get all the benefits promised by the European Union, but one thing is certain – Belarus is getting more and more European.

Darya Sologub for RT

джихад-ТВ

2009-02-20T11:52:00.001+02:00

Джихад-ТВ в Европе ("The Wall Street Journal", США)

Пора прекратить вещание ХАМАС и 'Хезболлы' на Континент

Марк Дубовиц (Mark Dubowitz) и Роберта Бонацци (Roberta Bonazzi), 18 февраля 2009

Что бы ни говорила их пропаганда, ХАМАС и - два года назад - 'Хезболла' понесли сокрушительное военное поражение, которое может снизить их способность к нанесению ракетных ударов по Израилю. Но эти террористические организации, поддерживаемые Ираном, начинают применять еще одно опасное оружие в своей войне против западных демократий - террористические телеканалы.

Благодаря арабским спутниковым компаниям, телеканалы 'Аль-Манар' и 'Аль-Акса', принадлежащие, соответственно, 'Хезболле' и ХАМАС, имеют возможность нести вражду и ненависть в дома европейцев, радикализируя иммигрантов-мусульман всего континента.Однако 'Аль-Манар' - не просто инструмент пропаганды. Этот канал, основанный в 1991 г. боевиками 'Хезболлы', является мощным оружием в руках террористической организации, сеющей смерть и разрушения. После того, как в 2006 г. тогдашнему президенту Джорджу Бушу было направлено письмо, подписанное большинством членов Сената США, включая Барака Обаму и Хиллари Клинтон, министерство финансов США классифицировало 'Аль-Манар' как 'особо опасное подразделение глобального терроризма'. Тем самым средство массовой информации впервые было помещено в тот же террористический список, что 'Аль-Каида', ХАМАС и сама 'Хезболла'.

Такая классификация подчеркнула, что 'Аль-Манар' - не просто телеканал, который передает материалы, вызывающие возражения. Телевидение 'Хезболлы' активно занимается рекрутированием и сбором средств для 'Хезболлы' и оказывает террористам разведывательную помощь при подготовке операций. Заместитель государственного секретаря Стюарт Леви (Stuart Levey) отметил, что 'Аль-Манар' является 'образованием, существующим на средства террористической группы' и поэтому 'несущим вину в той же мере, в какой и сама террористическая группа'.

Европа тоже предприняла ряд шагов против 'Аль-Манара'. В 2004 г. Европейский Союз и правительства Франции, Испании и Голландии установили, что 'Аль-Манар' нарушает европейское законодательство, запрещающее подстрекательство к ненависти в эфире. Для европейских спутниковых провайдеров Eutelsat, Globecast, Hispasat и New Skies Satellite это стало основанием прекратить трансляцию телеканала.

Вещание 'Аль-Манара' прекратили пять неевропейских спутниковых провайдеров, а транснациональные корпорации свернули планы по рекламе в эфире телеканала стоимостью около 4 млн. долларов в год после того, как были выявлены факты покупки ими рекламного времени на телевидении 'Хезболлы'. В декабре 2008 г. в суде южного округа Нью-Йорка два иностранца с видом на жительство в США признали себя виновными в оказании материальной поддержки 'Хезболле' после того, как было установлено, что они осуществляли вещание 'Аль-Манара' и продавали спутниковое оборудование.

Однако компания Arabsat из Саудовской Аравии, принадлежащая Лиге арабских государств, и египетская государственная компания Nilesat по-прежнему разрешают 'Аль-Манару' вести пропаганду вражды и ненависти в Европе при помощи своих спутников. Например, во время спора 2006 г. из-за датских карикатур лидер 'Хезболлы' шейх Насралла призвал зрителей 'Аль-Манара' 'занять решительную позицию'. Он заявил: 'сотни миллионов мусульман готовы пожертвовать жизнью ради защиты чести своего Пророка. И вы среди них'.

'Аль-Манар' приобрел тревожную популярность среди молодых арабоязычных мусульман Европы. В одной немецкой телепрограмме молодые берлинские мусульмане назвали 'Аль-Манар' одним из факторов, прививших им ненависть к США и евреям. В ноябре 2008 г. Германия запретила этот террористический телеканал на том основании, что он пропагандирует применение насилия. 'Аль-Манару' запрещено работать в Германии, но он продолжает сеять там вражду и ненависть посредством Arabsat и Nilesat.

Движение ХАМАС, признанное террористическим образованием как в США, так и в Европе, последовала примеру 'Аль-Манара' и в 2006 г. приступила к осуществлению собственной версии джихада в эфире. Сегодня его телеканал 'Аль-Акса' распространяет призывы к насилию посредством Arabsat. Eutelsat, ведущий спутниковый оператор Франции, являющийся также третьей по величине спутниковой компанией мира, начал вещание 'Аль-Аксы' через свои спутники Atlantic Bird 4 и Eurobird 2, дав ХАМАС возможность разжигать вражду, рекрутировать добровольцев и собирать средства по всей Европе, Ближнему Востоку и Северной Африке.

Телевидение 'Аль-Акса' печально известно тем, что передает без сокращений выступления лидеров ХАМАС, призывающих мусульман становиться террористами-смертниками, видеоклипы, ориентированные на молодежь, и подстрекающие зрителей к убийствам, и детские передачи, в которых прославляются террористы-смертники. Когда весь мир возмутился тем, что для распространения идей джихада используются персонажи, напоминающие героев Диснея, продюсеры шоу отказались от образа Микки-Мауса, сказав детям, что популярного грызуна убил Израиль, и теперь пропагандой занимаются пчелы, кролики и другие животные.

Деятельность 'Аль-Аксы' должна тревожить не только политиков, руководителей правоохранительных и регулирующих органов, но и всех европейских родителей. В одном из видеоклипов 'Аль-Аксы' мать делает бомбу в своей спальне. Маленькая дочка наивно спрашивает, не за игрушками ли собралась мама. А мама уходит из дома и погибает, взрывая себя. Ребенок говорит: 'Вместо меня ты несла в своих руках бомбу... Только теперь я знаю, что для тебя было дороже меня'. 'Моя любовь к Мухаммеду - это не просто слова, - продолжает девочка. - Я пойду по стопам мамы'.

В еще одном телешоу матери надевают на себя пояса со взрывчаткой и призывают женщин и девушек взрывать себя. 'Мучеников' убеждают в том, что 'сионистское образование' будет уничтожено.

'Аль-Акса' является неотъемлемой частью глобальной стратегии ХАМАС по радикализации мусульман, подрыву мирного процесса, сбору средств для будущих атак и распространению пропаганды в Палестине и за ее пределами. Как и 'Аль-Манар', это самое настоящее оружие в руках террористической организации, на счету которой множество жертв.

Хотя защитники 'свободы слова' осуждают действия против этих террористических СМИ, европейские чиновники должны вспомнить предыдущие операции против СМИ противника. В 1999 г., во время войны в Косово, самолеты НАТО разбомбили штаб-квартиру сербского радио и телевидения в Белграде. Несмотря на гибель 16 сотрудников, НАТО оправдывала этот шаг, называя его законной мерой против транслирования яростных призывов Слободана Милошевича вооружаться против косовских мусульман.

Кроме того, европейцы имеют опыт судебного преследования лиц, призывавших к вражде, как военных преступников - сначала на Нюрнбергском процессе против должностных лиц нацистской Германии после Второй мировой войны, а затем - в международном суде в Танзании в 2003 г., когда трое руандийских чиновников были осуждены за то, что руководили радиостанцией и газетой, призывавшими к систематическому уничтожению руандийских тутси. Подкрепляя обвинение, юрист организации Human Rights Watch Рид Броуди (Reed Brody) заявил: 'Если вы раздуваете пламя, то вам придется столкнуться с последствиями'.

Европа может предпринять меры против телевидения ХАМАС посредством своих регулирующих органов, отвечающих за телевещание. Франция должна обеспечить выполнение решения от 2 декабря 2008 г., когда компанию Eutelsat предупредили о том, что программы 'Аль-Аксы' нарушают французский закон о массовых коммуникациях. Недавнее решение Eutelsat прекратить вещание 'Аль-Аксы' только через один из ее спутников нельзя считать достаточным, и Eutelsat должна понести ответственность за то, что вещание 'Аль-Аксы' продолжается.

В своем инаугурационном выступлении президент Барак Обама заявил о стремлении 'найти новый путь продвижения вперед' для мусульманского мира. Но он также призвал к обороне перед теми, кто 'пытается добиться своих целей, насаждая страх и безжалостно убивая ни в чем не повинных людей', и обратился к тем лидерам, 'которые пытаются посеять семена конфликта или обвиняют во всех бедах своего общества Запад'. Работа с Каиром и Эр-Риядом, призванная прекратить спутниковое вещание этих телеканалов, поддерживаемых Ираном и принадлежащих террористам, является для лидеров континента ключом , который позволит дать ответ на угрозу радикализации в Европе. Но сначала Франция должна разобраться с террористическими СМИ, вещающими на ее территории.

М. Дубовиц, исполнительный директор Фонда защиты демократий (Foundation for Defense of Democracies) и Р. Бонацци, исполнительный директор Европейского фонда демократии, являются сопредседателями Коалиции против террористических СМИ.

jihad TV

2009-02-20T11:15:00.005+02:00

Al-Manar broadcasts may violate many laws - they might be brutal, incite violence. However, the fact is that all critique we can see now is only about one problem we have, but there are much more channels that violate many other laws, including international law. Who is fighting free-to-air porno-channels? Who would stand for rights of some Asian countries that are up to the eyes in Western satellite radio and television broadcasts? Are you sure that CNN and BBC broadcasts about Kosovo and Bosnia and Herzegovina events in early 90s were unbiased? Did the United States think about Canadians, whose domestic satellite market was being suppressed by American cheap alternative services, so that people in Canada watched mostly U.S. programmes? There are many examples, but no answers..

Jihad TV in Europe
It's time to shut down Hezbollah and Hamas broadcasts to the Continent.

By MARK DUBOWITZ and ROBERTA BONAZZI From today's Wall Street Journal Europe.

Their propaganda notwithstanding, Hamas and, two years ago, Hezbollah suffered devastating military defeats that may diminish their ability to attack Israel with rocket fire. But these Iranian-backed terrorist organizations are deploying another dangerous weapon in their war against Western democracies -- terrorist television stations.
AP

Thanks to Arab satellite companies, Hezbollah's al-Manar and Hamas's al-Aqsa TV stations can still beam their incitement and hatred into European living rooms, radicalizing Muslim immigrants throughout the Continent.

Al-Manar, however, is not a mere propaganda tool. Founded in 1991 by Hezbollah guerillas, it is an operational weapon in the hands of a deadly terrorist organization. Following a 2006 letter to then-President George W. Bush signed by a majority of the U.S. Senate, including Barack Obama and Hillary Clinton, the U.S. Treasury Department designated al-Manar as a Specially Designated Global Terrorist entity. This designation placed, for the first time, a media outlet on the same terrorism list as al Qaeda, Hamas and Hezbollah itself.

The designation highlighted the role of al-Manar as more than just a station with objectionable content. The Hezbollah outlet was actively involved in recruiting and fund raising for Hezbollah, and providing preoperational surveillance for terror attacks. Undersecretary of Treasury Stuart Levey has observed that al-Manar is an "entity maintained by a terrorist group" and is therefore "as culpable as the terrorist group itself."

Europe has also taken several steps against al-Manar. In 2004, the European Union and the governments of France, Spain and Holland determined that al-Manar violated a European law prohibiting incitement to hatred in broadcasting. This encouraged European satellite providers Eutelsat, Globecast, Hispasat and New Skies Satellite to cease transmission of the station.

Five non-European satellite providers have ended their broadcast of al-Manar, and multinational corporations discontinued about $4 million in annual advertising on the channel after their ad buys on Hezbollah television were exposed. In December 2008, two U.S. residents pleaded guilty in Southern District Court in New York to material support for Hezbollah after they were found to be broadcasting al-Manar and selling satellite equipment.
Yet the Saudi-based, Arab League-owned Arabsat and the Egyptian government-owned Nilesat still allow al-Manar to broadcast incitement and violence to Europe's Muslim population on their satellites. During the 2006 Danish cartoon controversy, for example, Hezbollah's Sheikh Nasrallah urged al-Manar's viewers "to take a decisive stand." He said that "hundreds of millions of Muslims are ready and willing to sacrifice their lives in order to defend the honor of their Prophet. And you are among them."

Al-Manar has become alarmingly popular with Europe's young Arabic-speaking Muslims. On one German television program, young Muslims in Berlin cited al-Manar as a factor influencing their hatred of the U.S. and Jews. In November 2008, Germany banned the terrorist station on the basis that it promoted the use of violence. This ban prohibits al-Manar from doing business in the country, although its hate and incitement are still accessible in Germany via Arabsat and Nilesat.

Hamas, designated by both Europe and the U.S. as a terrorist entity, followed al-Manar and took its own brand of jihad to the airwaves in 2006. Today, Hamas's al-Aqsa television disseminates its violent message on Arabsat. Eutelsat, France's leading satellite operator and the world's third-largest satellite company, also began broadcasting al-Aqsa on its Atlantic Bird 4 and Eurobird 2 satellites, enabling Hamas to incite, recruit and raise funds throughout Europe, the Middle East and North Africa.

Al-Aqsa TV is notorious for its uninterrupted speeches of Hamas leaders calling for suicide bombings, for its youth-oriented music videos that incite viewers to murder, and programs aimed at children which glorify suicide bombers. Faced with world-wide outcry for using Disney-like characters, the show's producers dropped the Mickey Mouse character -- they told kids that Israel had killed the popular rodent -- and found bees, bunnies and other animals to tout the virtues of jihad.

Policy makers, law enforcement officials and regulators should be worried about al-Aqsa, but so should every European parent. One haunting music video produced by al-Aqsa shows a mother preparing a bomb in her bedroom. Her young daughter naively asks whether she is bringing her a toy. Mama leaves home and explodes on her suicide mission. Her child says, "Instead of me, you carried bombs in your hand. . . . Only now I know what was more precious than me." The little girl continues, "My love for Muhammad will not be merely words. I am following mama in her steps."

Another broadcast shows mothers donning suicide belts and calling on women and girls to blow themselves up. The "martyrs" are assured that the "Zionist Entity" will be destroyed.
Al-Aqsa is an integral part of Hamas's global strategy of radicalizing Muslims, subverting the peace process, raising funds for future attacks, and disseminating propaganda in the Palestinian territories and beyond. Like al-Manar, it is an operational weapon in the hands of a deadly terrorist organization.

While "free speech" activists decry action against these terrorist media outlets, European officials should recall prior campaigns against enemy media outlets. In 1999, during the Kosovo war, NATO planes bombed the Belgrade-based headquarters of Radio Television of Serbia. While 16 employees were killed, NATO defended the action as a legitimate attack against Serbian broadcasting of Slobodan Milosevic's violent call to arms against Kosovo's Muslims.

European states also have prosecuted hate speech as a war crime, first at the Nuremberg trials against Nazi officials after World War II and then at an international court in Tanzania in 2003, when three Rwandan media executives were convicted of running a radio station and publishing a newspaper calling for the systematic extermination of Rwanda's Tutsis. In supporting the convictions, Reed Brody, legal counsel to Human Rights Watch, said, "If you fan the flames, you'll have to face the consequences."

Europe can act against Hamas TV under its own legal authority governing television broadcasting. France should enforce the warning its own audiovisual authority issued on Dec. 2, 2008, warning Eutelsat that al-Aqsa programming violates French communications law.

Eutelsat's recent decision to stop distributing al-Aqsa on only one of its satellites is not sufficient compliance, and Eutelsat should be held accountable for its continued broadcasting of al-Aqsa.
In his inaugural address, President Barack Obama called for "a new way forward" with the Muslim world. But he also called for a strong defense against those who "seek to advance their aims by inducing terror and slaughtering innocents" and addressed leaders "who seek to sow conflict, or blame their society's ills on the West." Working with Cairo and Riyadh to cease satellite broadcasts of these Iranian-backed, terrorist-owned media channels is key to addressing the radicalization threat in Europe for the continent's leaders. But France should first get its own terrorist-media house in order.

Mr. Dubowitz, executive director of the Foundation for Defense of Democracies, and Ms. Bonazzi, executive director of the European Foundation for Democracy, are co-directors of the Coalition Against Terrorist Media.

report on Afghanistan by Russian experts

2009-02-20T08:51:00.001+02:00

A group of Russian experts has issued a report on situation in Afghanistan called "The Path to Peace and Concord in Afghanistan Will Be Determined by the Position Russia Takes".

You can download and read it here or here in English, here in Russian or here in Pashto.

Also, I have recently interviewed the head of the project, expert Yury Krupnov. You can read the interview on Russia Today site.

белорусско-украинские интересности

2009-02-20T08:50:00.002+02:00

Как обычно, по пятницам - два комментария экспертов. На этот раз - по отношениям Белоруссии с Украиной. Интересно, что вчера появилось сообщение следующего содержания:

Беларусь пока отказывается от транзита украинской электроэнергии в Литву
19 февраля 2009 » Экономика и бизнес interfax.by
Попытки Украины наладить экспорт электроэнергии в Литву пока безуспешны из-за нежелания Беларуси обеспечить ее транзит, сообщил первый заместитель министра топлива и энергетики Украины Олег Бугаев журналистам.
По его словам, в ходе недавних трехсторонних переговоров литовская сторона сообщила о готовности импортировать электроэнергию с 2010 года, а на днях белорусская сторона известила украинскую о способности самостоятельно обеспечить поставки электроэнергии в Литву и готовности покупать украинскую электроэнергию.
В декабре 2009 года Литва обязана закрыть Игналинскую АЭС, поэтому она ведет переговоры с Украиной о поставках электроэнергии с 2010 года.
Маршрут поставок должен проходить через Беларусь.
МИД Литвы ранее заявлял, что Литва, Беларусь и Украина планируют в мае 2009 года подписать договор о поставках украинской электроэнергии в Литву через Беларусь.

Как вам такой поворот событий? Интересно, почему об этом говорит зам, и почему именно во время визита премьер-министра Латвии в Беларусь.. Наверное, президент и правительство на Украине действительно уже не отвечают за действия друг друга: Минск с Ющенко и МИДом украинским договорился, а вот кабинет министров теперь в позу встает. Дело с украинцами опасно иметь, пока там политическая обстановка не нормализуется. Так что ждем развития событий, а пока:

Алексей ЮРША, сотрудник ГНУ “Научно-исследовательский экономический институт Министерства экономики Республики Беларусь”

Активизация межгосударственного белорусско-российского диалога в последнее время происходила, прежде всего, на фоне потепления в отношениях Беларуси и ЕС. Позитивные шаги по нормализации отношений Брюсселя и Минска, очевидно, скажутся на всем спектре экономического и дипломатического сотрудничества Беларуси с ее европейскими соседями, в том числе и с Украиной.

Характерной здесь является символическая встреча президентов двух стран, которая состоялась в Чернигове 20 января. Не секрет, что ранее Александр Лукашенко и Виктор Ющенко встречались только на саммитах международных организаций, полностью игнорируя формат двусторонних переговоров.

Сближению двух стран способствует также и недвусмысленная газовая политика России, направленная на постепенную отмену льготных цен на «голубое топливо» для Беларуси, что, безусловно, является серьезным испытанием для экономики нашей страны в целом. Все это очень значительно усугубляется мировым финансовым кризисом, который в восточноевропейском регионе уже давно перерос в экономический. Увеличение безработицы и сокращение производства в той или иной степени можно наблюдать во всех странах Европы.

Следует отметить, что наступившее оживление диалога между Минском и Киевом напрашивалось уже давно. Это станет видно, если обратить внимание на благоприятную тенденцию, которая складывалась в белорусско-украинских торговых отношениях в последние годы. Начиная с 2002 г. товарооборот между двумя странами постоянно возрастал. И если в 2002 г. он составлял немногим более 560 млн. долл. США, то в 2007 г. вырос до 3 млрд. долл. США, а в 2008 г. превысил уже 4,9 млрд. долл. США. Несложно посчитать, что взаимная торговля двух стран в 2008 году составила 160% от уровня 2007 г. и 875% от уровня 2002 г. Это очень серьезные показатели, и можно предположить, что естественное развитие отношений нашей страны со своим южным соседом во многом сдерживалось отсутствием необходимого взаимопонимания между политическими элитами обеих стран. Не стоит и говорить о том, что даже в настоящее время возможности развития этих отношений используются не до конца, несмотря на то, что создание, например, полноценно функционирующего Балто-Черноморского экономического пространства могло бы стать важным фактором экономического роста во всех странах-участницах.

В этой связи не удивительно, что руководство и Беларуси, и Украины пытаются использовать любые возможности, которые могут позволить каким-то образом нивелировать или хотя бы смягчить негативные процессы, связанные с мировым экономическим кризисом. Существует целый ряд интересных экономических проектов, выгодных для обоих государств.

Для Беларуси таким проектом является, несомненно, проект Евросоюза «Восточное партнерство», который открывает перед ней новые перспективы по наращиванию экономического сотрудничества со странами Европы по таким взаимовыгодным направлениям как торговля, энергетика, транспорт и некоторым другим. К слову, по товарообороту Евросоюз занимает второе место во внешней торговле Беларуси. За последние 8 лет объем взаимной торговли между нашей страной и ЕС вырос в 15 раз. Не менее важной в нынешней ситуации является и финансовая поддержка, которую могут оказать страны ЕС нашей экономике. К примеру, одна только Украина в период 2007-2010 гг. должна получить около 494 миллионов евро. Здесь следует понять, что возможность полноценного участия Республики Беларусь в проекте «Восточное партнерство» будет зависеть от общего развития отношений между Брюсселем и Минском. Тогда становится понятным значение той роли, которую Украина может сыграть в признании Евросоюзом Беларуси страной, соответствующей «европейским стандартам». То есть, роль «европейского адвоката» Беларуси, которую готов играть Киев, может в ближайшее время оказаться очень востребованной.

Украина же в свою очередь заинтересована в возобновлении закупок белорусской стороной украинской электроэнергии. Также, через белорусские магистральные сети Киев сможет осуществлять транзит электричества в Литву, где к концу 2009 г. планируется закрытие Игналинской АЭС. Руководство Литвы уже объявило о своей готовности импортировать украинскую электроэнергию, и Киев, понятное дело, не хочет упускать такой возможности. Единственным реальным поставщиком электричества на литовский рынок до этого всегда являлась Россия и теперь в интересах Вильнюса диверсифицировать источники электроснабжения. Литва не имеет соединений с европейскими электросетями и поэтому при активной позиции Киева возможно заключение очень выгодных для Украины контрактов. Осуществимость этого проекта естественным образом напрямую зависит от согласия белорусского руководства и от его желания поспособствовать быстрейшему приведению транзитных возможностей Беларуси в нужное украинской стороне состояние. При благоприятном течении переговоров соглашение о транзите украинской электроэнергии через Беларусь в Литву может быть подписано уже в мае этого года.

Очень перспективным направлением сотрудничества Беларуси и Украины является также сфера развития транспортных коммуникаций. Международный транспортный коридор №9, соединяющий Скандинавию и Балканы, проходит как раз с севера на юг через территории Украины и Беларуси. В рамках этого коридора действует железнодорожный маршрут комбинированных перевозок «Викинг», который соединяет украинский порт Ильичевск с литовским портом Клайпеда, а Литва, как известно, имеет паромное сообщение со многими портами Северной и Западной Европы. В настоящее время этот маршрут обслуживает, к сожалению, в основном белорусские грузы, однако этим его потенциал далеко не исчерпывается. Заинтересованность в продлении этого маршрута уже высказывается различными странами и существуют различные варианты его продления. Например, присоединение Турции к этому черноморско-балтийскому проекту даст возможность турецким производителям быстро экспортировать свою продукцию в страны Северной Европы. Присоединение же Азербайджана позволит ему диверсифицировать свои транспортные коммуникации, а заодно и извлекать прибыль из транзита по своей территории грузов из Центральной Азии.

Тревожным является то, что в связи с потеплением в белорусско-украинских отношениях вновь становятся слышны разговоры о возможности создания пресловутой антироссийской «Балто-Черноморской дуги», своеобразного «санитарного кордона» между Европой и нашим восточным соседом. Этому способствуют как российские, так и западные, и собственно украинские эксперты. Возникает такое чувство, будто некоторые политологи до сих пор оперируют категориями 16 века, поднимая из небытия проекты, казалось бы, давно уже похороненные. Однако сегодня уже становится очевидным – добиться долгосрочного и устойчивого развития каждая отдельная страна может только путем кропотливого сотрудничества со всем остальным миром и прежде всего, со своими соседями. Беларусь не будет участвовать в геополитических авантюрах на пространстве Восточной Европы. И думается, что наши европейские партнеры уже начинают это понимать.

Антон Финько, эксперт Киевского центра политических исследований и конфликтологии

Политика взаимодополнения сегодня выходит на первый планУкраина, несомненно, заинтересована в поставках электроэнергии в Беларусь и ее транзите в балтийские страны, которые сталкиваются с трудностями в связи с ожидаемым закрытием Игналинской АЭС и нуждаются, с этой точки зрения, в поддержке.

Думаю, что нашим белорусским партнерам также небезынтересны поставки из Украины, поскольку они обеспечивают диверсификацию на данном рынке. Таким образом, проведенные консультации в отношении энергомоста можно было бы только приветствовать. При этом для Украины и иных постсоветских государств чрезвычайно важен белорусский пример по продвижению интересов собственных предприятий на внутреннем и внешних рынках, умению жестко, рационально и решительно защищать интересы того же белорусского транспортного и сельскохозяйственного машиностроения.

В целом существует объективное совпадение интересов Украины и Беларуси в отстаивании своих национальных интересов во взаимоотношениях как с Россией (поскольку обе страны не заинтересованы в беспрестанном повышении цен на энергоносители), так и со странами ЕС. Беларусь стремится к нормализации взаимоотношений с Европейским союзом, настаивающем на расширении рамок политической демократии и обновленных подходах к правам человека.

Украинско-белорусский диалог требует выстраивания согласованной и чрезвычайно выверенной линии в отношениях двух стран к Москве, учитывающей как особую историческую близость трех государств, представляющих “историческую Русь”, так и несовпадение в ряде случаев геоэкономических интересов между Россией как энергодобывающим государством, с одной стороны, и Украиной и Беларусью как энергопотребляющими и транзитными странами — с другой. В то же время официальный Киев имеет не очень высокий кредит доверия в Кремле. И поэтому поддержка со стороны Беларуси для него крайне важна.В тоже время Киев никогда не скрывал своего отношения к европейской модели демократии, которая является важной политической ценностью и ориентиром для постсоветских государств. Для Украины критически важны продуктивные отношения с ЕС. Однако во всем, как известно, нужно уметь соблюдать баланс. И именно это должно лежать в русле политики любого государства.

Ведя речь о “Восточном партнерстве”, нужно отметить, что данная программа, и об этом говорят многие в Киеве, не фиксирует жестких обязательств в отношении европейской перспективы Украины и в то же время вовлекает страну в сферу влияния Брюсселя. Но здесь важно, чтобы одно внешнеполитическое направление не развивалось за счет других, не менее значимых.

парламентские слушания по нарко-Афганистану

2009-02-19T16:32:00.000+02:00

Сегодня в Госдуме РФ прошли слушания по проблеме наркотрафика из Афганистана. Интересно, насколько серьезна эта обеспокоенность? Как бы снова "пшиком" не оказалась. Настораживает, что депутаты ограничиваются лишь обвинениями в адрес США и НАТО, а ничего дельного в смысле того, как бороться с проблемой, так и не предложили. Как бы это не привело к ратованию за дальнейшую милитаризацию Афганистана, за увеличение контингентов и - не дай Бог - участие России в военной операции... Афганистан нужно восстанавливать мирным путем, в первую очередь - экономику. Чтобы людям было чем заняться кроме выращивания опиатов.

МОСКВА, 19 фев - РИА Новости. Спикер Госдумы считает США и НАТО виновными в дестабилизации ситуации в Афганистане и, по сути, превращении Афганистана в наркогосударство.
Выступая на парламентских слушаниях в четверг, Грызлов отметил, что важнейшей составляющей механизма формирования международного наркотрафика, фактором стремительного ухудшения наркоситуации в РФ является накаляющийся очаг геополитической напряженности в Центральной Азии.
Доминантой этой напряженности выступает военно-политическая обстановка в Афганистане и вокруг него. Именно ее особенности трансформировали экономику этой страны в гигантскую наркофабрику, считает Грызлов. При этом он подчеркнул, что бурный рост производства наркотиков в Афганистане пришел как раз на период нахождения там военных контингентов США и НАТО.
"Именно в это время Афганистан стал абсолютным мировым лидером по производству опиатов и поднялся на второе место в мире после Марокко по производству марихуаны и гашиша", - заявил он.
По мнению Грызлова, в этих обстоятельствах логично возникает вопрос, насколько эффективна антинаркотическая стратегия Запада в Афганистане, если вообще можно говорить об эффективности этой стратегии.
Грызлов также напомнил, что именно борьба с наркотрафиком была одним из аргументов администрации президента Джорджа Буша-младшего в пользу ввода американских войск и проведения военной операции в этой стране.
Спикер Госдумы подчеркнул, что борьба с наркомафией - это задача всего цивилизованного мирового сообщества и здесь необходимо объединять международные усилия, в том числе, активно задействовать парламентские структуры ОДКБ и НАТО.
Новая администрация США заявила, что регулирование обстановки в Афганистане является одним из внешнеполитических приоритетов Штатов, напомнил Грызлов. При этом, отметил он, американские власти направляют позитивные сигналы России о "перезагрузке" российско-американских отношений.
"Хотелось бы надеяться, что заявленные новые подходы президента США Барака Обамы возобладают и на афганском направлении внешней политики Соединенных Штатов в интересах достижения скорейшего решения проблемы "афганского наркотрафика", - сказал Грызлов.

'Rusya, Afganistana geri dönmeli'

2009-02-19T12:40:00.000+02:00

Интервью с Юрием Крупновым уже перевели на турецкий:
'Rusya, Afganistana geri dönmeli'
Rus analist, Afganistan`ı dünyanın büyük güçlerinin koruyabileceği inancında

Мексика: месторождение проблем

2009-02-19T11:39:00.001+02:00

На Западе новость о том, что в Мексике подтвердили открытие нового крупнейшего в мире месторождения нефти (по оценкам, его объемы до 139 млрд баррелей), шума не наделала. Зато у нас интернет пестрит заголовками типа Мексика наткнулась на нефтяную жилу или Новое месторождение изменит расстановку сил на рынке нефти.

Торопиться делать выводы пока рано, поскольку нефть залегает очень глубоко и ее будет трудно достать. Специалисты утверждают, что необходимые технологии удастся разработать только к 2040 году, а до тех пор Мексика сможет добыть лишь 18 млрд баррелей, что лежат ближе к поверхности. Более того, это не одно большое месторождение, а скопление маленьких, так что для того, чтобы добыть эту нефть, придется пробурить около 17 тыс. скважин, примерно по тысяче в год.

Мексика, между тем, вряд ли готова к подобным инвестициям: объемы добычи в ней стабильно падали в последние годы, и теперь достигли своего 14-летнего минимума (главным образом потому что нефть просто-напросто заканчивается в разрабатываемых месторождениях, а до разработки новых - например в Мексиканском заливе, где по оценкам залегает 30 млрд баррелей нефти - руки не доходили), также нам всем известно, что за последние месяцы стремительно упали и цены на нефть. Помимо того, что доходы нефтяной индустрии снижаются по вполне объективным причинам, нужно учитывать, что практически вся социалка в Мексике тоже висит на государственной монополии Pemex.
Более того, мексиканское законодательство создает серьезные препятствия для поисков иностранных инвесторов, так, запрещены совместные венчурные проекты, которые позволяли бы делить прибыль. Допускается лишь участие иностранных подрядчиков на этапах бурения...

Ситуация в Мексике беспокоит США (все-таки южный сосед является третьим по величине поставщиком нефти, после Канады и Саудовской Аравии; раньше Мексика занимала второе место), учитывая еще и то, что недавно она заявила, что будет сокращать поставки нефти в силу необходимости в первую очередь обеспечивать энергоресурсами себя. Если бы не открытие нового месторождения, США оставалось бы только увеличивать доли других иностранных поставщиков в своем энергобалансе, что было бы чревато увеличением цены на сырье. Но теперь появился свет в конце туннеля, вот что пишут американские СМИ:

"Mexican President Felipe Calderon would like nothing better than to open up the Mexican energy sector to outside investment but faces stiff opposition, despite assertions from experts that output most certainly would increase with the help of foreign energy giants.Coupled with production shortfalls, reserves in Mexico -- a leading supplier of oil to the United States -- are running out, according to experts and Mexican energy officials. As it stands, PEMEX does not have the expertise necessary to drill in deep water for the estimated 30 billion barrels or more believed to be beneath the floor of the Gulf of Mexico.That means Calderon somehow must convince opponents that opening up the sector to foreign companies for exploration would benefit both PEMEX and Mexicans in the long run, though intense opposition to foreign exploration will prevent that, said some experts."

Т.е. на Мексику только надо надавить. А как? "Большие головы" в США уже предлагают стандартное решение проблемы, поднимая тему нестабильности на южных границах и угрозы, которую Мексика представляет для Соединенных Штатов. См. ссылки и статью Stratfor, перепечатанную в предыдущем посте.

Mexico: new battlefield

2009-02-19T10:22:00.000+02:00

News that the world's largest oil deposit has been discovered in Mexico is not in the focus of the western media. In Russia, though, internet is full of headlines like "the biggest deposit will change the balance at the world market" or "Mexico strikes gold" etc.

Indeed, the field with estimated reserves of 139 bln barrels of crude around an old field of Chicontepec will undoubtedly have effect on world politics. But it is too early to talk about further decline in oil prices or drastic changes on the market. More likely it will be the U.S. policy towards Mexico where we find change of mood.

The fact is that nobody knows how much crude can be extracted from the newly discovered field in the nearest future. It is said that the most of the oil lies too deep and fundamentally new technologies are necessary to make it accessible. Besides, it is not one big deposit, but many smaller deposits that make up the field, so the company will have to drill around 1,000 wells a year to extract the crude.

Anyway, Mexico seems not able to invest neither in extracting of the small amount of crude that lies near the surface nor in creating technologies that would allow to develop the deposit. Mexico just does not have money to do that. Its oil fields are aging, especially Cantarell, the country's leading reserve, and Mexico's output fell about 17.5 percent since 2004. Low prices for oil will furhter hamper Mexico's investment opportunities. Besides, Mexico's constitution still bars the state oil monopoly Petroleos Mexicanos (Pemex) from signing strategic profit-sharing alliances or risk-sharing contracts with the foreign and private sector companies who have the equipment and expertise. Besides, Pemex profits account for a large portion of the country's budget and fund most of its social projects, which siphons off much-needed revenue. Thus, Mexico has problems with developing even deposits in the Gulf of Mexico (estimated 30 bln barrels). Specialists say that the technologies that will make it possible to develop the newly discovered field will be created only by 2040, if we start work on them right now. Some say that by that time Mexico will be able to extract only 18 bln barrels out of 139.

At the same time, Mexico is the third-largest supplier of crude to the United States, a drop from No. 2 (the other two are Canada and Saudi Arabia). However, due to the slump in the oil production it has announced that it will be significantly reducing its imports to the USA to maintain its ability to provide for its own needs. Of course, the United States were not very pleased to hear that, because they would have to rely more heavily on other foreign suppliers, which may result in higher prices. However, the discovery of the new field opens new opportunities in case Mexico allows American companies to take part in its developing:

"Mexican President Felipe Calderon would like nothing better than to open up the Mexican energy sector to outside investment but faces stiff opposition, despite assertions from experts that output most certainly would increase with the help of foreign energy giants.

Coupled with production shortfalls, reserves in Mexico -- a leading supplier of oil to the United States -- are running out, according to experts and Mexican energy officials. As it stands, PEMEX does not have the expertise necessary to drill in deep water for the estimated 30 billion barrels or more believed to be beneath the floor of the Gulf of Mexico.

That means Calderon somehow must convince opponents that opening up the sector to foreign companies for exploration would benefit both PEMEX and Mexicans in the long run, though intense opposition to foreign exploration will prevent that, said some experts."

Meanwhile, the problem may be solved very easily - some U.S. think-tanks have already declared Mexico a "problem state", which may pose even greater threat to the United States in the nearest future. Let's see... whether the United States have a finger in the pie...

Mexico: The Third War
February 18, 2009 1923 GMT
By Fred Burton and Scott Stewart

Mexico has pretty much always been a rough-and-tumble place. In recent years, however, the security environment has deteriorated rapidly, and parts of the country have become incredibly violent. It is now common to see military weaponry such as fragmentation grenades and assault rifles used almost daily in attacks.

In fact, just last week we noted two separate strings of grenade attacks directed against police in Durango and Michoacan states. In the Michoacan incident, police in Uruapan and Lazaro Cardenas were targeted by three grenade attacks during a 12-hour period. Then on Feb. 17, a major firefight occurred just across the border from the United States in Reynosa, when Mexican authorities attempted to apprehend several armed men seen riding in a vehicle. The men fled to a nearby residence and engaged the pursuing police with gunfire, hand grenades and rocket-propelled grenades (RPGs). After the incident, in which five cartel gunmen were killed and several gunmen, cops, soldiers and civilians were wounded, authorities recovered a 60 mm mortar, five RPG rounds and two fragmentation grenades.

Make no mistake, considering the military weapons now being used in Mexico and the number of deaths involved, the country is in the middle of a war. In fact, there are actually three concurrent wars being waged in Mexico involving the Mexican drug cartels. The first is the battle being waged among the various Mexican drug cartels seeking control over lucrative smuggling corridors, called plazas. One such battleground is Ciudad Juarez, which provides access to the Interstate 10, Interstate 20 and Interstate 25 corridors inside the United States. The second battle is being fought between the various cartels and the Mexican government forces who are seeking to interrupt smuggling operations, curb violence and bring the cartel members to justice.

Then there is a third war being waged in Mexico, though because of its nature it is a bit more subdued. It does not get the same degree of international media attention generated by the running gun battles and grenade and RPG attacks. However, it is no less real, and in many ways it is more dangerous to innocent civilians (as well as foreign tourists and business travelers) than the pitched battles between the cartels and the Mexican government. This third war is the war being waged on the Mexican population by criminals who may or may not be involved with the cartels. Unlike the other battles, where cartel members or government forces are the primary targets and civilians are only killed as collateral damage, on this battlefront, civilians are squarely in the crosshairs.

The Criminal Front

There are many different shapes and sizes of criminal gangs in Mexico. While many of them are in some way related to the drug cartels, others have various types of connections to law enforcement — indeed, some criminal groups are composed of active and retired cops. These various types of criminal gangs target civilians in a number of ways, including, robbery, burglary, carjacking, extortion, fraud and counterfeiting. But of all the crimes committed by these gangs, perhaps the one that creates the most widespread psychological and emotional damage is kidnapping, which also is one of the most underreported crimes. There is no accurate figure for the number of kidnappings that occur in Mexico each year. All of the data regarding kidnapping is based on partial crime statistics and anecdotal accounts and, in the end, can produce only best-guess estimates. Despite this lack of hard data, however, there is little doubt — based even on the low end of these estimates — that Mexico has become the kidnapping capital of the world.
One of the difficult things about studying kidnapping in Mexico is that the crime not only is widespread, affecting almost every corner of the country, but also is executed by a wide range of actors who possess varying levels of professionalism — and very different motives. At one end of the spectrum are the high-end kidnapping gangs that abduct high-net-worth individuals and demand ransoms in the millions of dollars. Such groups employ teams of operatives who carry out specialized tasks such as collecting intelligence, conducting surveillance, snatching the target, negotiating with the victim’s family and establishing and guarding the safe houses.

At the other end of the spectrum are gangs that roam the streets and randomly kidnap targets of opportunity. These gangs are generally less professional than the high-end gangs and often will hold a victim for only a short time. In many instances, these groups hold the victim just long enough to use the victim’s ATM card to drain his or her checking account, or to receive a small ransom of perhaps several hundred or a few thousand dollars from the family. This type of opportunistic kidnapping is often referred to as an “express kidnapping”. Sometimes express kidnapping victims are held in the trunk of a car for the duration of their ordeal, which can sometimes last for days if the victim has a large amount in a checking account and a small daily ATM withdrawal limit. Other times, if an express kidnapping gang discovers it has grabbed a high-value target by accident, the gang will hold the victim longer and demand a much higher ransom. Occasionally, these express kidnapping groups will even “sell” a high-value victim to a more professional kidnapping gang.

Between these extremes there is a wide range of groups that fall somewhere in the middle. These are the groups that might target a bank vice president or branch manager rather than the bank’s CEO, or that might kidnap the owner of a restaurant or other small business rather than a wealthy industrialist. The presence of such a broad spectrum of kidnapping groups ensures that almost no segment of the population is immune from the kidnapping threat. In recent years, the sheer magnitude of the threat in Mexico and the fear it generates has led to a crime called virtual kidnapping. In a virtual kidnapping, the victim is not really kidnapped. Instead, the criminals seek to convince a target’s family that a kidnapping has occurred, and then use threats and psychological pressure to force the family to pay a quick ransom. Although virtual kidnapping has been around for several years, unwitting families continue to fall for the scam, which is a source of easy money. Some virtual kidnappings have even been conducted by criminals using telephones inside prisons.

As noted above, the motives for kidnapping vary. Many of the kidnappings that occur in Mexico are not conducted for ransom. Often the drug cartels will kidnap members of rival gangs or government officials in order to torture and execute them. This torture is conducted to extract information, intimidate rivals and, apparently in some cases, just to have a little fun. The bodies of such victims are frequently found beheaded or otherwise mutilated. Other times, cartel gunmen will kidnap drug dealers who are tardy in payments or who refuse to pay the “tax” required to operate in the cartel’s area of control.

Of course, cartel gunmen do not kidnap only their rivals or cops. As the cartel wars have heated up, and as drug revenues have dropped due to interference from rival cartels or the government, many cartels have resorted to kidnapping for ransom to supplement their cash flow. Perhaps the most widely known group that is engaging in this is the Arellano Felix Organization (AFO), also known as the Tijuana Cartel. The AFO has been reduced to a shadow of its former self, its smuggling operations dramatically impacted by the efforts of the U.S. and Mexican governments, as well as by attacks from other cartels and from an internal power struggle. Because of a steep decrease in smuggling revenues, the group has turned to kidnapping and extortion in order to raise the funds necessary to keep itself alive and to return to prominence as a smuggling organization.

In the Line of Fire

There is very little chance the Mexican government will be able to establish integrity in its law enforcement agencies, or bring law and order to large portions of the country, any time soon. Official corruption and ineptitude are endemic in Mexico, which means that Mexican citizens and visiting foreigners will have to face the threat of kidnapping for the foreseeable future. We believe that for civilians and visiting foreigners, the threat of kidnapping exceeds the threat of being hit by a stray bullet from a cartel firefight. Indeed, things are deteriorating so badly that even professional kidnapping negotiators, once seen as the key to a guaranteed payout, are now being kidnapped themselves. In an even more incredible twist of irony, anti-kidnapping authorities are being abducted and executed.

This environment — and the concerns it has sparked — has provided huge financial opportunities for the private security industry in Mexico. Armored car sales have gone through the roof, as have the number of uniformed guards and executive protection personnel. In fact, the demand for personnel is so acute that security companies are scrambling to find candidates. Such a scramble presents a host of obvious problems, ranging from lack of qualifications to insufficient vetting. In addition to old-fashioned security services, new security-technology companies are also cashing in on the environment of fear, but even high-tech tracking devices can have significant drawbacks and shortcomings.

For many people, armored cars and armed bodyguards can provide a false sense of security, and technology can become a deadly crutch that promotes complacency and actually increases vulnerability. Physical security measures are not enough. The presence of armed bodyguards — or armed guards combined with armored vehicles — does not provide absolute security. This is especially true in Mexico, where large teams of gunmen regularly conduct crimes using military ordnance. Frankly, there are very few executive protection details in the world that have the training and armament to withstand an assault by dozens of attackers armed with assault rifles and RPGs. Private security guards are frequently overwhelmed by Mexican criminals and either killed or forced to flee for their own safety. As we noted in May 2008 after the assassination of Edgar Millan Gomez, acting head of the Mexican Federal Police and the highest-ranking federal cop in Mexico, physical security measures must be supplemented by situational awareness, countersurveillance and protective intelligence.

Criminals look for and exploit vulnerabilities. Their chances for success increase greatly if they are allowed to conduct surveillance at will and are given the opportunity to thoroughly assess the protective security program. We have seen several cases in Mexico in which the criminals even chose to attack despite security measures. In such cases, criminals attack with adequate resources to overcome existing security. For example, if there are protective agents, the attackers will plan to neutralize them first. If there is an armored vehicle, they will find ways to defeat the armor or grab the target when he or she is outside the vehicle. Because of this, criminals must not be allowed to conduct surveillance at will.

Like many crimes, kidnapping is a process. There are certain steps that must be taken to conduct a kidnapping and certain times during the process when those executing it are vulnerable to detection. While these steps may be condensed and accomplished quite quickly in an ad hoc express kidnapping, they are nonetheless followed. In fact, because of the particular steps involved in conducting a kidnapping, the process is not unlike that followed to execute a terrorist attack. The common steps are target selection, planning, deployment, attack, escape and exploitation.

Like the perpetrators of a terrorist attack, those conducting a kidnapping are most vulnerable to detection when they are conducting surveillance — before they are ready to deploy and conduct their attack. As we’ve noted several times in past analyses, one of the secrets of countersurveillance is that most criminals are not very good at conducting surveillance. The primary reason they succeed is that no one is looking for them.

Of course, kidnappers are also very obvious once they launch their attack, pull their weapons and perhaps even begin to shoot. By this time, however, it might very well be too late to escape their attack. They will have selected their attack site and employed the forces they believe they need to complete the operation. While the kidnappers could botch their operation and the target could escape unscathed, it is simply not practical to pin one’s hopes on that possibility. It is clearly better to spot the kidnappers early and avoid their trap before it is sprung and the guns come out.

We have seen many instances of people in Mexico with armed security being kidnapped, and we believe we will likely see more cases of this in the coming months. This trend is due not only to the presence of highly armed and aggressive criminals and the low quality of some security personnel, but also to people placing their trust solely in reactive physical security. Ignoring the very real value of critical, proactive measures such as situational awareness, countersurveillance and protective intelligence can be a fatal mistake.

о комментарии Рара - не надо шума

2009-02-16T17:38:00.000+02:00

В "Навины" опубликовали материал следующего содержания:

Александр Рар: Лукашенко понял, что у него нет выхода
13.02 // 17:42 // Политика
"В статье, опубликованной 13 февраля в российской "Новой газете", немецкий политолог, эксперт Германского общества внешней политики Александр Рар высказал мнение, что президент Александр Лукашенко "понял, что у него нет иного выхода: либо быть поглощенным Россией и ползти на коленях в Москву, либо искать помощи и поддержки на Западе". Об этом пишет БелаПАН." И т.д.

Начнем с того, что в номере "Новой газеты" за указанную дату ничего подобного нет - видимо, лажанулся БелаПАН, а потом и "Навины". Действительно, зачем проверять, если можно просто перепечатать?

На самом деле, этот комментарий А.Рара опубликовало "Время новостей":

"Для белорусской элиты это был шок"

Выступление в Берлине главы МИД Белоруссии Сергея Мартынова «Времени новостей» прокомментировал немецкий политолог Александр РАР.

Белоруссия начиная с 2007 года проводит политику сближения с Западом, в частности с Европейским союзом. Начало этому было положено после известного нефтяного конфликта между Минском и Москвой (возник в январе 2007 года из-за спора вокруг экспортных пошлин на российскую нефть. -- Ред.). Это был момент истины, когда белорусский президент Александр Лукашенко понял, что Россия ему больше не друг, а конкурент, отстаивающий свои интересы. Для белорусской элиты это был шок.

Лукашенко понял, что у него нет иного выхода: либо быть поглощенным Россией и ползти на коленях в Москву, либо искать помощи и поддержки на Западе. А для этого необходимо диверсифицировать внешнюю политику. Вашингтон и Евросоюз в развернувшемся конфликте приняли сторону Белоруссии, несмотря на то что она не считалась демократической страной. Запад поставил условие: если президент Лукашенко пойдет на уступки Западу, начнет выпускать политзаключенных, не будет противодействовать созданию гражданского общества со всеми необходимыми атрибутами, освободит из-под жесткого контроля прессу, то сможет рассчитывать на западные инвестиции, снятие визовых барьеров и так далее.

В течение 2008 года Лукашенко выполнил «обязательную программу», поставленную перед ним Западом: в Белоруссии больше нет политзаключенных, пресса все больше освобождается от контроля, идет диалог с оппозицией, а взамен в Белоруссию пошли западные инвестиции. Я не согласен, когда Лукашенко оценивают как диктатора. Он адекватный политик для того состояния общества, в котором находится его страна. Он не дурак, как его порой описывают. Его страна может извлечь выгоду из своего географического положения. Он открывает двери Западу и в чем-то закрывает их перед Россией. Пришло время для сбалансированной политики -- и вашим, и нашим. Лукашенко будет сотрудничать с Россией и в целом с СНГ. Но он не хочет становиться частью Евразии, не хочет слишком глубоким заходом на Восток отпугнуть от себя Запад.
----

И в целом, ничего сенсационного Рар не сказал - то, что 2007 год был для Беларуси шоком, и ситуацию того времени с Россией понимают и так все, кто хоть немного может мыслить. А вот оценка политики Лукашенко и вообще белорусского руководства - вполне адекватная и более чем положительная. Рар вообще Лукашенко поддерживает.

плохие советы Сороса / Soros's bad advice

2009-02-16T13:42:00.000+02:00

Февраль можно назвать прямо-таки месяцем Сороса в России: три его программных материала были опубликованы в "Ведомостях", видимо, благодаря их завязке на The Wall Street Journal и the Financial Times.

Первый, озаглавленный "Глобальная антикризисная политика: Создать новые деньги" имеет своей целью предложить миру чудесное лекарство от экономического и финансового кризиса. На самом деле, Сорос предлагает поменять шило на мыло: вместо спекулятивных денег, являющихся порождением нынешней финансовой и кредитной системы, он хочет повсеместно ввести "специальные права заимствования", т.е. глобальные деньги, которые будет эмитировать МВФ и стоимость которых будет определяться на основе долларовой стоимости корзины доллара, евро, иены и фунта стерлингов. Предполагается, что это позволит "периферийным" странам получить достаточные объемы ликвидности, чтобы приступить к реализации антикризисных мер. На самом деле, это не только бесполезно, но и старо как мир - подсадить всех на очередную "иглу" международных финансистов.

Если "Глобальная антикризисная политика..." была посвящена экономической ситуации в мире в целом, то следующие две статьи были о России, причем написаны они в исключительно антироссийском духе. Тут и лоббирование создания в Европе антироссийского энергетического союза, и напоминание о необходимости действовать в Средней Азии, чтобы "отрезать" Россию от возможных союзников (а Узбекистан и Казахстан - наиболее перспективные поставщики урановых руд для атомных электростанций, за которыми - будущее), а также об угрозе Китая российской Сибири... Также, речь идет о том, чтобы дискредитировать российское руководство: "при Путине национализм сменил коммунизм", "в Кремле работают сегодня не осторожные бюрократы советских времен, а авантюристы...". Причем ситуация ставится в зависимость от цен на нефть, снижение которых представляется как исключительно положительный фактор для распространения "западных ценностей" и решения проблемных моментов в Центральной Америке и на Ближнем Востоке. Россия же при нынешнем руководстве, по мнению Сороса, будет представлять угрозу: "Пока цены на энергоносители не начнут расти, а российская экономика — восстанавливаться, это может обернуться новыми военными авантюрами за рубежом и усилением репрессий внутри страны".

Похоже, околосоросовские круги на Западе начали очередное идеологическое наступление на Москву. Причем, довольно серьезное.

Интересный ответ нападкам Сороса опубликовал на одном бельгийском блоге некий Gilbert Doctorow:

Whoever wrote this article for Mr. Soros did not serve his master very well, because the logic does not hold water. All we have got here is some policy recommendations, all widely held on the right of center in American politics, in search of some connective glue. If Soros himself was the author, then he is clearly tipping into dotage

Let’s begin with what is easiest, the call for the EU to extend financial support to the Ukraine and Georgia lest they fall into the Russian orbit. The notion that these countries are future ‘sources of energy resources’ for Europe is either ignorant or an impudent distortion. The Ukraine is an energy resource in coal for metallurgy and a black hole for energy otherwise. If that were not the case, there wouldn’t have been the great spat with Russia last month over natural gas supplies to Ukraine. Georgia itself has zero energy resources; it is just a transit point which the U.S. hopes to exploit against Russian interests - with scant chance of success for reasons that I have set out in previous blog articles on this portal.

The idea of using the Ukraine as a stick to keep Russia off balance can be traced straight back to the ultra-conservative Harvard professor Sam Huntington in the late 1990s. But why look to American ideologists? The Poles did what came naturally when they extended massive support to the Orange Revolution in Kiev as part of their hoped for restoration of the greater Polish sphere of influence, od morza do morza, from the Baltic to the Black Sea. And good old President Kaczinski was there hand in hand with his friend President Yushchenko when the going got tough last August over Ukrainian meddling in the Georgian crisis to the detriment of Russia’s security interests.

Why exactly are the Russians ‘hostile’ to Western Europe? Because of a ‘values gap’ separating authoritarian or autocratic Russia from democratic and squeaky clean Europe as Soros implies, repeating facile generalities that also go back to Huntington, Brzezinski and others in the current Neocon literature? If he were engaged in anything other than propaganda, Soros might stop for a moment and try to answer that question in a real as opposed to phony and derivative way. The answer is ready to hand: to the extent that Russia harbors unfriendly feelings today it is because of people like him who deny Russia’s strategic interests and propose to peel away the former republics of the USSR and turn them into U.S. or Western European client states armed with weapons or defense infrastructures directed against…Russia.

What about the Russians’ alleged ‘divide and conquer’ policy towards Europe? Here again the issue is one of properly identifying cause and effect. I insist that the cause of Russia’s concluding side deals over trade and investment with favored partners like Italy and Germany has been the realization, after years of trying to deal with the European Union as a bloc, that the positions with respect to Russia within the EU, particularly between the old core countries and the new Member States in Eastern Europe are so contradictory that no progress is possible acting all together. That is precisely why the Partnership Agreement between the EU and Russia could not be renegotiated when it came to term and why the resumption of talks for that purpose remains controversial and unproductive. Poland and the Baltic States have been the outstanding naysayers, putting a spanner in the works. Even the Scandinavian countries have not been above reproach, railing against EU deals with the Russians when the big neighbor has restricted their privileged access to its resources, such as timber. Meanwhile life must go on, and the Russians merely behaved pragmatically when they went back to their main economic partners and cut side deals on such key projects as the Nord Stream pipeline under the Baltic, plans for a South Stream pipeline to the Balkans, development of new hydrocarbon fields like Shtokman and so forth. I would therefore describe Russian behavior as defensive in nature rather than offensive. It is for Europe to come to terms with the reality that there is no consensus of views on foreign policy in its midst and that such consensus is unlikely to appear until a generation of political leadership in Eastern Europe warped by the decades of Soviet domination passes from the scene. The logic issuing from this reality is that the late 1990s notion of a two-speed Europe should be resurrected.

With respect to the problems within Russian society and the external threats it faces, I will only comment that they are all well known to its political classes. Indeed, Soros is merely repeating issues that are dealt with daily in the Russian press, which to this day remains anything but submissive. The weaknesses of Russia’s political culture and their causes are something I have gone into at length in my article of January 19 “Is Russia headed for its own ‘Tiananmen Square’ Showdown in 2009.”

Now, allow me to take off the gloves and speak ad hominem. I do not intend to comment on Mr George Soros’s face or on his ancestry, but about his personal economic interests and the lack of disclaimer in his article that is expected from financial specialists like him.

Having made his fortune breaking the Bank of England in a speculative gamble on exchange rates that paid off handsomely, Soros lost some feathers while engaged in speculative ventures in the telecoms sector in Russia when he went into an enormous co-investment with Russian partners who were, to his surprise, both cleverer and more ruthless than he.

In his memoir on his Russian adventures “Who Lost Russia?” published in April, 2000, Soros. took the narrative guise of an altruistic boy scout arrived in a strange, crisis-hit land seeking to do good deeds, whether by making seed money grants so as to prove to Western governments that it was possible to efficiently administer aid and secure the political situation in Russia or by making enormous direct investments through his fund to show that real capitalism as opposed to robber capitalism was workable in Russia. He presented himself as the naïf, side-stepping corruption and ruin and at times fearing for his life when crossing the interests of Russian oligarchs.

I do not forget or under-appreciate Mr. Soros’s many good deeds in Russia going back to the cash awards he gave directly to Russian scientists in 1992 and some of the projects of his Open Society Foundation in Moscow before it became over-bureaucratized in the mid-1990s. However, it is no less true that for a paltry contribution of 20 million dollars in charity Soros had direct access to the country’s President, all the President’s men and the grey eminences behind the throne who were stealing the country’s resources in exchange for fixing the elections. Put in the context of the $1 billion Soros eventually put down as his investment in Svyazinvest, his charitable contributions may be called a very modest broker’s fee. And with it came visibility, a resonating board to project his personal image onto the world stage in a positive and constructive role.

It was later reported that Soros lost as much as $2 billion in Russia during the 1998 economic crisis. And yet he returned to the casino and put down money on further speculative investments there, finally selling out and leaving the market in 2005.

In “Who Lost Russia?” Soros blamed Russia’s failure to develop into a normal democracy on the meanness and indifference of the United States and Western Europe, whose leaders refused to provide the financial assistance that was so desperately needed following the collapse of the Soviet Union. Now all of that is forgotten. Soros is singing in the same chorus as Russia’s past despoilers, the former Russian oligarchs now sitting in London and plotting the overthrow of the legitimately elected government in Moscow.

All things considered, if he had a shred of good taste and decency, which he obviously does not, Mr George Soros would simply shut up about Russia…and about much else as well.

Russia must come back to Afghanistan

2009-02-16T07:59:00.000+02:00

I have recently interviewed an expert for Russia Today:

February 15, 2009, 13:06

Russia must come back to Afghanistan

A coalition of the major world powers can save Afghanistan, believes Yury Krupnov, Russian political analyst and the head of the Development movement and the Institute for Demography, Migration and Regional Development.

He has recently visited Afghanistan, where he met the leading politicians and experts from both the government and the opposition.

Yury Krupnov: Afghanistan is now in a state of humanitarian catastrophe. It is enough to say that more than a quarter of its population starves for the second year running. Up to 80 per cent of Afghan people do not have any job and there are no chances to get it in the future. The average daily income per capita is only one U.S. dollar. The world’s leading countries have to change the way they deal with Afghanistan profoundly. Russia and the United States must form a coalition with the main task of promoting complete recovery of Afghanistan and its further development.

RT: Does it mean that NATO operation in Afghanistan is a failure?

Yury Krupnov: The question is what the real NATO goals in Afghanistan are. So far it seems that NATO presence in the country is actually an attempt to preserve this organization which would otherwise be absolutely useless and out of date. That is why the Alliance actually works to prolong its own existence and create a military and strategic bridgehead in the heart of Eurasia, according to the recommendations of Zbigniew Brzezinski, who openly called Central Eurasia and Afghanistan "the main geopolitical prize for America" ten years ago.

RT: Maybe, the Soviet troops had similar goals thirty years ago?

Yury Krupnov: It would be wrong to compare what was done by the Soviet forces and what is being done by NATO. The Soviet presence in the first place was providing security for economic, scientific, educational and humanitarian development of Afghanistan. The United States and NATO are fighting terrorism and creating a geostrategic bridgehead on the borders of Iran, India, China and Russia. The mujaheddin military operations against Soviet troops were generously supported and financed by the United States and NATO, China and a number of Arab countries, including Iran, United Arab Emirates and Pakistan. These days no country would fight with the United States or NATO through Afghan opposition. Thus, these are absolutely different cases.

RT: What would your say about Afghanistan’s neighbours in their present conditions? What is the situation in the region?

Yury Krupnov: It is very unstable, because the region is being torn in pieces by interests of the world’s major players. The governments are weakened by drug-corruption and transnational crime.

RT: Were the terrorist acts in Mumbai somehow connected with Afghanistan, in your opinion?

Yury Krupnov: I think that the main goal of the terrorist attacks on India’s Mumbai was to force India to get involved into the war in Afghanistan and to restrain India’s development. On the whole, Afghanistan has become a global dark hole which sucks in all the neighbouring countries. The role of Pakistan is a tragic one. On the one hand it is surrounded by a hostile environment and is deeply concerned with the threats to its sovereignty and territorial integrity. On the other hand the United States and China use it as an instrument of promoting their interests in the region. Thus Pakistan has become a staging area for clashes between global players. The U.S. policies towards Iran are also connected with the situation in Afghanistan. Actually the United States use Afghanistan to talk to the countries of the region from the position of strength and at the same time to put difficult questions to their governments.

RT: Many experts say that the main threat Afghanistan poses to the world is a drug threat.

Yury Krupnov: Indeed, it is a world problem and a threat which is constantly being underestimated. After the NATO intrusion in Afghanistan opium production in the country has grown by at least 300 per cent. The main victim of Afghan opiates is Russia, where the consumption of heroin and other opiates is five-to-ten times more than in Europe, let alone the United States. The problem of the Afghan narco-state should be brought to the forefront of the world politics by the United Nations and other international organizations.

RT: But last autumn NATO decided to fight against drugs production in Afghanistan. Has anything changed since then?

Yury Krupnov: No, nothing has changed, because there were no serious efforts. Actually it could not, because the opiates production in Afghanistan is of no interest for the United States and NATO. They are not affected by this problem. On the other hand there are numerous transnational mediators, who get vast profits from sales of heroin and share these profits with those who control infrastructures and police regimes in Afghanistan and around it. These people also stay behind attempts to legalise drugs usage all over the world.

RT: What can change the situation?

Yury Krupnov: Russia must take a more active position. This is what we said in our report “The path to peace and concord in Afghanistan will be determined by the position Russia takes”. Russia can and must offer a comprehensive plan for Afghanistan’s development, while the United States and NATO could support and sponsor it. There is no other way. We need a strong coalition of Russia, the United States and some other leading countries in NATO – first of all Germany and Italy. Thus, the friendship of allied powers of WW2 could get a second wind.

RT: What particular steps would such a development plan propose?

Yury Krupnov: The main task for the Afghan government and the international community is to set up a life-support infrastructure, able to provide no less than 1 kWh of electricity, one litre of drinking water and 10 litres of process water per day for each citizen of Afghanistan. So, there is a great need for an Afghanistan State Electrification Plan, similar to the early 20th century GOELRO (State Plan for the Electrification of Russia), which provided the impulse for the Russian and Soviet industrialisation.

In particular, full cascades of power plants must be built on the rivers of Afghanistan, primarily on the Kunduz, Kokcha, Kabul, Helmand and Hari Rivers. Furthermore, it is necessary to build or modernise the electric power lines from Tajikistan, Turkmenistan and Uzbekistan to Afghanistan to provide additional electricity for the country's needs.

Efforts must also be focused on solving the problem of providing Afghanistan with adequate drinking and process water. This is a crucial factor in overcoming the imbalance between population growth and the reduction of overall land under cultivation and agricultural output.

One of the strategic objectives must be the construction of a railway line on the Mashhad (Iran) – Herat – Kandahar – Quetta (Pakistan) route, which would integrate Afghanistan into the global railway network and goods circulation system. This line must become the backbone of the Afghan Development Corridor, which would be a place of concentrated implementation of development projects and would make Afghanistan a strong and economically self-sufficient state, able to take care of its further development and prosperity independently.

RT: But these plans seem unrealistic at a time when all countries in the world are affected by the global economic and financial crisis.

Yury Krupnov: On the contrary, I would call all other proposals unrealistic. The global crisis is the basis for transition from speculative financial political models to the models of industrial development. It would be unwise to reject positive economic projects at this time.

Daria Sologub for RT

Belarus-US relations: "restart button"

2009-02-15T13:48:00.000+02:00

I have recently wrote about Belarus-US relations and the problem of international security (there is a strong opinion in the United States that Belarus is a "rouge" state). Here is what the U.S. expert Jeff Steinberg had to say about it:

"My view is that the sabotaging of the US-Belarus relationship was one of the last vicious acts by the American neoconservatives. Bruce Jackson, a leading neocon, married to the daughter of a Belarus/Russian "businessman" who died a number of years back, was instrumental in activating animus towards Belarus among the circles of former Vice President Cheney. The campaign against President Lukashenko was classic neocon smear. There are many foundations for a new start in US-Belarus relations and it should start with a dropping of sanctions and an invitation of the Ambassador and staff to return to Washington. If Vice President Biden's announcement that we are pushing the "restart button" for revived US-Russian partnership, then the relationship between Washington and Minsk should be part of the same "restart"."

world crisis - yet another view

2009-02-15T13:30:00.000+02:00

Mark Gay looks at the role of banks in the current finantial and economic crisis.

Bonus Scandal and the Bailout Fraud
A banker told me he’s sick of people complaining about bonuses. And he’s sick of people blaming the banks for the financial crisis.

He says if governments just continue lending the banks cash, then the troubled assets, the toxic debt, will mature. Then the banks will just hand back the excess capital. Problem solved.

Well that just goes to show that financiers have no monopoly on understanding this financial crisis. What’s suspicious is that western politicians advance the same argument as that banker.

President Barak Obama has just announced $800 Billion to stimulate the US economy but much more, $2,500 Billion, in a new bailout for the banks. The new administration is pushing three times more cash at the banks than did President George Bush and his Treasury Secretary Hank Paulson.

At least that’s a better balance than Western Europe where stimulus plans are entirely about the banks, bar a few crumbs for car makers.

However it’s a bailout outrage, it threatens our future and it’s based on a lie. Western politicians are making populist attacks on bankers who pay themselves huge bonuses but are shovelling taxpayers’ cash into the very same banks. Yes, the bailout fraud rolls on.

The fact is, phoney bonus outrage is a convenient distraction. It saves bankers from having to own up to how much money they lost – and it saves politicians from asking if they’re fighting the wrong problem.

Bankers paid themselves hundreds of millions of dollars but they lost trillions. Most banks still do not know what their assets are worth or how much money they have lost or could lose. And western politicians aren’t asking.

In finance, a red herring is a document advertising a new security or product that hasn’t yet been approved by the authorities. In plain English it’s an argument intended to distract your attention. Funny, that.

We’re facing a crisis. Can western politicians address the facts? Here’s what I’ve learned talking to a lot of people in and around the industry.

What happened in a nutshell?

The massive expansion of credit, which facilitated the inflation of asset prices, has gone into reverse. That credit won’t come back, so asset prices in the business and consumer world are going to decline until they come into line with the credit available. This destruction of available credit is a separate and bigger issue than bank capital.

Oh that it were just a matter of bank capital. Put some more money in the bank vaults, cut official interest rates, and banks will start lending again. That has been the misguided policy of governments for the past six months.

Focusing on capital, governments miss the real story: credit. The banks hugely expanded the supply of credit (which inflated home prices and other assets). Effectively the banks, not governments, were creating money.

Like a dumb ox, the US government ploughs on. In February 2009, the US government returned to the original plan of former US Treasury Secretary Hank Paulson of October 2008, to buy up assets from the banks. The plan is to stop assets falling in value, put a floor under them and hope that will repair the banks’ balance sheets. Again, governments miss the point that it was the expansion of credit-money and it’s subsequent shrinkage that pulled asset prices down.

How was it that banks, not governments, created credit and easy money?

For 10 years, every second banker I met worked in some new area of credit: syndicated loans, structured debt or fancy-named mezzanine finance. The banks created new instruments, a secondary currency, which they lent and borrowed against, and which they, the banks, were able to expand ad infinitum, for a while (joke).

What do you mean the banks created credit or a second currency?

They could have been nuts (the currency, not the bankers). In earlier millennia they were seashells. In the new millennium, they were credits based on bundles of loans, yes, the new money was credits based on credits.

The banks expanded credit through collateralized debt obligations, which made risky investments look high grade, and structured investment vehicles, which bought high yield assets with short term debt.

Did bonuses make things worse?

Richard Deitz, president of VR Capital Group told me: “Mortgage backed securities are not bad securities, it's a useful market to have. What you had was people following very flawed methodologies and piling up leverage in very dangerous quantities and that is bad.

“So the creation of MBS – it's good, it creates efficiencies in the markets. Could you repackage them into Collateralised Debt Obligations and other products? I don't really see the need to do that but inherently even that's not bad. The problem is the ratings agencies drove this process with a methodology that was clearly bad."

"I've worked on Wall St and I know the mentality there. Wall St has a bonus driven culture. People get paid for transactions. They do transactions and move things off their books."

Deitz said it again, for good measure:

“Wall St has a bonus driven culture. Workers look to do deals, get paid bonuses and move on. They leave the risk with someone else. That's the problem. Had Wall St banks been required to keep part of this risk on their books they would never have originated those securities. The people involved in the business knew that they were junk. They knew that they were moving them to buyers who did not understand them."

You don't read THAT in the Financial Times!

I thought governments created money. You’re saying it’s actually the banks?

Yes, read it here.

How much did the banks lose?

On current estimates the US financial system will lose $3.6 trillion, half of that from banks and brokers. As the US bank's entire capital amounts to $1.4 trillion, they are already "effectively insolvent," according to economist Nouriel Roubini.

As for the UK, we don't really know. The UK banks were hugely involved in overseas lending. The political obsession with bankers' bonuses has let the banks off the hook. They still have not "fessed up" to how many bad assets they have, how much money they lost and where it went (apart from on bonuses).

How was this crisis allowed to happen?

“I take full blame for all the American banks and all the things they did,” said Jamie Dimon, CEO of JP Morgan Chase, told the politicians, business leaders and journalists gathered at the World Economic Forum in Davos. Dimon took the blame because he was the only CEO of a major US financial institution with the guts to show his face at Davos this year.

“God knows, some really stupid things were done by American banks,” said Dimon. Yet, in a world of gross incompetence, Dimon’s record suggests he’s one of the cautious ones.

What to do next?

At Davos, US bank chief Dimon literally shouted at the political leaders to come up with a solution to the crisis. “This stuff is getting old! I just wish they would get on with it!”

Funny, a banker shouting at the politicians demanding THEY fix it. Are these big brash bankers just mummys’ boys at heart?

But the credit won’t “come back” despite millions of bankers clutching their hands, and shouting “just do something”.

Was it just the banks’ fault?

Any major catastrophe or accident has at least three drivers (my own theory) In the great credit collapse, we are just starting to work out what happened but it is clear that pillar one was the banking sector and its ability to create credit – a kind of parallel currency.

Pillars two and three include some of the following:

- government regulation
- central bank interest rate policy
- the role of ratings agencies
- the massaging of inflation data
- the stagnation of earnings for vast swathes of the US and UK populations
- the replacement of earnings by debt

So, though it offends some, the bankers are in the corner because, although we do not know all the causes of the coming collapse, we know that the banks and their role in creating credit as a kind of secondary currency was a key cause of the credit/asset boom and inherently its collapse.

Mark Gay, RT

обзор недели 07-14.02

2009-02-14T13:09:00.000+02:00

Вышел очередной обзор недели.

Новое – хорошо забытое старое

На уходящей неделе стало известно, что посол России в Беларуси Александр Суриков не обиделся на наших дипломатов, отечественная партийная арена станет более разнообразной, а Всемирный банк обдумывает возможности финансирования строительства в Гродно мусороперерабатывающего завода.

После успехов белорусской и российской внешней политики, достигнутых в начале февраля на заседании ВГС Союзного государства и на саммите ОДКБ в Москве, казалось, ничто уже не сможет омрачить белорусско-российской идиллии. Даже вопрос об участии Беларуси в создании Коллективных сил оперативного реагирования в рамках ОДКБ не вызывал никаких разногласий – Александр Лукашенко ясно дал понять, что белорусские военные не будут участвовать в военных действиях за пределами своей Родины. Но нет, на этой неделе российский посол в Минске Александр Суриков заявил, что подписанные на саммите в Москве документы все же предполагают такую возможность. На это сначала жестко отреагировала пресс-служба белорусского МИДа, отметив, что российскому послу не следует «забегать вперед» в своих суждениях. Затем высказал свою позицию и сам глава внешнеполитического ведомства. «Хочу подчеркнуть, что как наши ребята не воевали в «горячих точках», так и не будут воевать» – заявил Сергей Мартынов, добавив, что «каждое региональное направление ОДКБ будет вносить свой вклад в формирование КСОР». Правда, оказалось, что милые ссорятся – только тешатся, и Александр Суриков совсем не обиделся на замечания своих белорусских коллег. Да и на реальные интеграционные процессы этот эпизод влияния не оказал. Уже 10 февраля был определен предварительный состав Единой региональной системы ПВО России и Беларуси. Как сообщил начальник пресс-службы Минобороны Беларуси Вячеслав Ременчик, «окончательный перечень частей должен быть утвержден в трехмесячный срок министрами обороны двух стран». Предварительно в состав ЕРС ПВО войдут пять авиационных частей, десять зенитных ракетных частей, пять радиотехнических и одна воинская часть радиоэлектронной борьбы.

Вместе с тем, на уходящей неделе Беларусь сделала попытку активизироваться на западном направлении. 10–12 февраля, впервые за 14 лет, состоялся визит Министра иностранных дел Беларуси в Германию. Сергей Мартынов встретился с руководителем немецкого МИДа Франком-Вальтером Штайнмайером, подписал учредительные документы недавно созданного Международного агентства по возобновляемым источникам энергии, а также провел переговоры с премьер-министром федеральной земли Бранденбург Маттиасом Платцеком. В рамках визита прошла встреча руководителя белорусской дипломатии с руководством Восточного комитета немецкой экономики и представителями политических и деловых кругов Германии. Кроме того, Сергей Мартынов выступил с докладом в Германском обществе внешней политики – авторитетном экспертном сообществе по вопросам международных отношений. Столь обширная программа, а также позитивные во всех отношениях оценки немецкой стороной усилий Беларуси по налаживанию диалога с Западом, дают основания для оптимистичных прогнозов развития белорусско-европейских отношений.

Однако общее хорошее впечатление было подпорчено двойственной в отношении Минска позицией чиновников международных финансовых институтов. Еще на позапрошлой неделе глава представительства ЕБРР Валдас Виткаускас сообщил, что Европейский банк реконструкции и развития продолжит кредитовать частный сектор, но не рассматривает возможность кредитования белорусского правительства. 9 февраля уже представительство Всемирного банка в Беларуси заявило, что хотя «Всемирным банком обсуждаются возможные варианты поддержки Республики Беларусь в сложившейся ситуации, но пока о каком-то конкретном проекте, сумме этого проекта, а также временных рамках говорить рано». Всемирный банк также отметил, что считать вопрос о предоставлении Беларуси кредита в 1 млрд. долларов решенным пока преждевременно. Пока более реалистичными выглядят планы этой международной организации выделить кредит на строительство мусороперерабатывающего завода в Гродно. По крайней мере, такие переговоры уже начались с руководством Гродненского облисполкома и ЖКХ области. За подобными заявлениями высокопоставленных чиновников международных финансовых институтов, безусловно, чувствуется желание некоторых кругов на Западе поиграть на сложностях, с которыми сталкивается Беларусь из-за мирового экономического кризиса, и навязать Минску дополнительные обязательства. Правда, это может быть и простая осторожность, закономерная для нынешних непростых условий ведения экономической деятельности.
Важным дополнением к перечню достижений на западном направлении стало утверждение проекта соглашения о безвизовых поездках граждан Беларуси и Украины. Кстати, министры иностранных дел двух стран скоро встретятся в компании литовского коллеги в Вильнюсе, где будут обсуждать энергетические проекты. Эту информацию на уходящей неделе подтвердил литовский посол в Минске.

Активные действия Беларуси на внешнеполитическом направлении дополнились в прошедшие несколько дней активизацией внутренней общественно-политической жизни страны. Так, было объявлено о создании в ближайшее время сразу двух новых политических партий: «Белорусской христианской демократии» и «Белорусской партии трудящихся». Впрочем, новыми эти структуры можно назвать с большой натяжкой. «Христианские демократы» представляют собой не более чем очередное издание белорусского радикального национализма в духе БНФ, только на этот раз – с упором в религию. Что же касается «партии трудящихся», то это, по сути, восстановление деятельности ликвидированной ранее «Партии труда» Александра Бухвостова. Эта организация существовала с 1993 по 2004 гг., но никогда не играла в политической жизни страны ключевой роли. Так что вряд ли объявленные планы партийного строительства существенно изменят политический ландшафт Беларуси. Гораздо больший интерес в этой связи вызывают заявления секретаря белорусского Центризбиркома о том, что в обозримом будущем в избирательное законодательство страны могут быть внесены изменения. То, что первый раунд консультаций по этому вопросу между представителями белорусских органов государственного управления и экспертами Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ прошел успешно, лишь подтверждает слова белорусского чиновника.

Не менее важные перемены наметились на прошедшей неделе и в экономической сфере. Здесь обратило на себя внимание, прежде всего, стремление главы белорусского Правительства Сергея Сидорского ускорить процесс приватизации государственной собственности. «Вы должны системно организовать работу по акционированию госпредприятий и продаже акций. Давайте как положено заниматься этим», – заявил премьер, обращаясь в ходе заседания президиума Совмина к председателю Госкомимущества Георгию Кузнецову. За требованием системности скрываются, прежде всего, очевидные для всех проблемы: неспособность организовать объективное оценивание рыночной стоимости предприятий, отсутствие надлежащей системы информирования и привлечения потенциальных инвесторов, сложность самой процедуры согласования покупки предприятия. В ответ на критику премьера Госкомимущество предложило начать продавать акции убыточных акционерных обществ по балансовой стоимости, причем, в кратчайшие сроки. В частности, Г.Кузнецов заявил о готовности своего ведомства внести свои предложения об изменении законодательства в течение двух недель.

Однако для этого необходимо предварительное внесение изменений в декрет Президента, регулирующий вопросы приватизации. А Александр Лукашенко, как известно, не является сторонником невыгодной продажи государственных предприятий по сниженным ценам в условиях кризиса. Как разрешится эта коллизия, имеющая судьбоносное значение для всей страны? Это станет понятно еще до конца весны.

Дарья СОЛОГУБ

В измененном виде опубликовано в "Народной газете"

Беларусь и Франция

2009-02-13T15:40:00.000+02:00

Январский визит французских финансистов и представителей реального сектора в Беларусь не сулит Минску каких-то особых непосредственных выгод, прямых инвестиций и т.п. Тем не менее, активизация ранее «замороженных» отношений с Францией – это крайне важный и нужный шаг со стороны белорусского руководства. Недаром послом в этой стране в феврале 2008 года была назначена такая сильная фигура, как Александр Павловский, бывший до этого председателем Государственного комитета погранвойск – ведомства, пользующегося особым вниманием Президента А.Лукашенко. Визит французской делегации означает постепенное вовлечение в дела Восточной Европы мощного государства, заинтересованного в стабилизации региона и традиционно имеющего хорошие отношения с ключевыми восточноевропейскими государствами.
Экономический смысл белорусско-европейских отношений в условиях мирового кризиса определяется двумя факторами. С одной стороны, это просто расширение поля поиска для белорусских государственных и частных компаний. Даже в условиях рецессии на огромном французском рынке есть возможности и для сбыта производимой продукции, и для формирования новых кооперационных связей. С другой стороны, приглашение французского бизнеса в Беларусь и, таким образом, на пространство Союзного государства создает благоприятные условия для повышения капитализации инфраструктурных и энергетических проектов, реализуемых в Беларуси. Речь идет, например, о том, что участие французских подрядчиков может позволить дешевле и при более высоком качестве работ организовать транзит украинской энергии через Беларусь в Прибалтику (что актуально в связи с закрытием с 2010 года Игналинской АЭС). В то же время появляются возможности и для более амбициозных проектов. Например, вполне можно рассмотреть вопрос о том, чтобы строить в Беларуси вместо одной две атомные электростанции (одну – при содействии Росатома, другую – франко-германской AREVA NP) или три (тогда третью будет строить компания, предложившая наилучшие условия, включая предоставление льготных кредитных ресурсов на полную стоимость работ). В таком случае, возможно, удастся пролоббировать закрытие проекта Новой Игналинской АЭС, отказ Польши от строительства АЭС в Подлясье и тем самым существенно повысить геополитический вес Беларуси.
Но главный итог активизации белорусско-французских отношений, безусловно, относится не к экономической, а к политической области. Для Беларуси сегодня крайне важно содействовать нормализации российско-европейских и российско-европейско-американских отношений. Для этого необходимо снижать градус «ястребиных» устремлений радикальных националистических сил в Восточной Европе и выстраивать стратегическую коммуникацию по большим проектам развития, действительно способным вытянуть Евразию и всю планету из ямы глобального кризиса. В этом смысле вовлечение Франции в дела региона – это большая победа здоровых сил и большой вклад в укрепление региональной безопасности и стабильности.

Прокомментировать белорусско-французские отношения я попросила французского эксперта и политика Жака Шеминада и белорусского ученого, декана факультета международных отношений БГУ, Виктора Шадурского.

Жак Шеминад, председатель партии “Солидарность и прогресс”:
При выстраивании политики сотрудничества важно исходить из того, что объединяетФранция всегда была тесно связана с Восточной Европой. Вспомните формулу о единой “Европе от Атлантики до Урала” генерала Де Голля, которая была шоком для англо-американского истеблишмента того времени. Сегодня такую же роль играет предложенный американским экономистом Линдоном Ларушем проект Евразийского сухопутного моста, который распространяет концепцию Де Голля на всю Евразию. В этом смысле Беларусь должна выступать активным партнером, в определенном смысле “катализатором” отношений между Россией и Евросоюзом. Тем не менее мы имеем две связанные с этим проблемы, которые мешают позитивным изменениям.
Во-первых, нынешний мировой финансовый и социальный кризис является препятствием для налаживания диалога Восток—Запад. Единственный выход — соглашение между США, Россией, Китаем и Индией, которое установило бы новые условия мирового экономического развития, основанные на обеспечении долгосрочного государственного кредита. Эти страны должны запустить ряд серьезных проектов, образовать сообщество с целью организации реального развития экономики. Без подобного союза, который был бы заключен для всеобщей пользы, думать о благополучном будущем просто бессмысленно. В мире, где все организации, банки и валюты являются де-факто банкротами, невозможно обеспечить кредитами двусторонние проекты. Проведение процедуры банкротства и реорганизации, а не мечтания о мелочах могли бы стать первым шагом на пути “перезапуска” глобальной системы.Кроме того, в нынешней ситуации внутри Евросоюза есть силы, которые весьма критически относятся к установлению более доверительных контактов между Западом и Востоком. Если эта политика не получит должного ответа в Европе, двигаться вперед будет невозможно. До сих пор сильны последователи родоначальника англо-американской школы геополитики Хэлфорда Джона Макиндера, для которого главной задачей было предотвратить мирное развитие Центральной Европы (“Mittel Europa”) посредством обращения к политике “разделяй и властвуй”.В то же время позитивные силы и на Западе, и на Востоке понимают, что при строительстве нового мирового финансового порядка крайне важное значение имеет обеспечение стабильности в белорусском государстве, которое как раз и находится на стыке разных геополитических интересов. И в нынешних условиях нам действительно нужно поторопиться с образованием сообщества, ориентированного на достижения сельскохозяйственных, технологических, научных и технических целей. Это, например, означает в числе прочего и расширение работы франкофонного отделения факультета международных отношений в БГУ, а также превращение экономического представительства Франции в Минске в полноценный инструмент организации интенсивного сотрудничества.Предлагать подход, который я только что обозначил, должна именно Франция. Это должно стать сутью нашей внешней политики, и лично я сейчас прилагаю все усилия для того, чтобы так и произошло. Мы должны использовать снятие с Беларуси экономических и политических санкций со стороны Европы, решение о чем было принято 13 октября 2008 года, и быстро продвигаться в этом направлении. Обсуждение технического, культурного и научного сотрудничества Беларуси и Франции, прошедшее в Париже 21—23 мая прошлого года, стало первым шагом. Недавний визит представителей французских финансовых и промышленных кругов в Минск также свидетельствует о многом. Но всего этого явно недостаточно. Сегодня большое количество малых и средних французских компаний хотели бы установить экономические связи с Беларусью, особенно в химической отрасли. И политика не должна быть разъединительным моментом. Надо сосредоточиваться на том, что нас объединяет. Санкции и подрыв нашей совместной работы не приносят ничего хорошего ни населению Беларуси, ни самой Франции. Германия, Франция, Италия и Россия вместе с Беларусью и Украиной должны сотрудничать в качестве суверенных государств, чтобы выстроить систему экономического развития, охватывающую пространство от США на Западе до Китая на Востоке. И если сегодня президент Соединенных Штатов Барак Обама пойдет в этом направлении, то сможет сыграть огромную позитивную роль и дать толчок этому процессу в Евразии.В этой связи я могу только положительно оценивать факт создания 10-миллиардного антикризисного фонда, решение о котором было на днях подписано Россией, Беларусью, Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном. Эта инициатива должна быть поддержана, чтобы в конце концов превратиться в основу нового, неимперского международного экономического порядка.

Виктор ШАДУРСКИЙ, декан факультета международных отношений БГУ профессор
От декларации намерений до воплощенных проектов — огромный путь, но его нужно пройтиРеспублика Беларусь, сделавшая упор на проведение многовекторной внешней политики, стремится развивать активные связи со всеми странами мира, если эти связи отвечают национальным интересам нашей страны, способствуют укреплению белорусской экономики и повышению уровня жизни народа.
Так как Беларусь — европейское государство, то и приоритет в силу географической, исторической и культурной близости должен быть направлен в том числе и на сотрудничество с европейскими странами. Понятно, что “молодые” государства — члены ЕС имеют больший опыт взаимодействия с Минском, лучше понимают нашу специфику, выражают готовность развивать с нами активные связи. Это хорошо заметно в последние годы. Вместе с тем улучшение отношений Беларуси с Евросоюзом невозможно без поддержки таких политических и экономических тяжеловесов, как Германия и Франция. Без их согласия не может быть принято ни одно существенное решение в рамках объединенной Европы. Это в полной мере касается и вопроса о приглашении к полномасштабному участию Беларуси в программе ЕС “Восточное партнерство”.Однако не следует преувеличивать место Беларуси во внешнеполитических приоритетах официального Парижа, традиционные интересы которого помимо ЕС лежат в Средиземноморье, Африке, других регионах мира, входивших в свое время в огромную колониальную империю Франции. В вопросах же влияния и присутствия в восточноевропейском регионе Франция уступает “первенство” Германии. Но интерес Франции к нашей стране, впрочем, как и всех других государств — членов ЕС, стал заметно увеличиваться после широкомасштабного расширения ЕС в 2004 году, когда у нас появилась протяженная общая граница. Очень важно подкрепить этот растущий взаимный интерес реальными проектами.Потенциал белорусско-французского партнерства огромен, но пока он реализуется лишь частично. Так, объем взаимной торговли в прошлом году оценивается примерно в 800 млн долларов США. Хотя за четыре года он и увеличился в два раза. Можно назвать скромными и французские инвестиции в белорусскую экономику. За девять месяцев прошлого года они составили 41 млн долларов. Оптимизма в сложившейся ситуации придает успешное бизнес-сотрудничество. По состоянию на 2008 год в Беларуси было зарегистрировано 26 белорусско-французских СП и 14 организаций со 100-процентным французским капиталом.Минск заинтересован в зарубежных инвестициях в производство высокотехнологичных и потребительских товаров, в расширении продажи своей продукции в ЕС. Завоевание новых рынков — первостепенная задача нашей экономики, так как мы экспортируем около 65 процентов своего ВВП. Однако, говоря о перспективах контактов между Минском и Парижем, не следует ограничиваться лишь торговлей или производством. Оживление в двусторонних отношениях может привнести и уже привносит расширение культурных контактов. Как известно, “культурная дипломатия” является приоритетным направлением французской внешней политики. Интерес в этом плане вызывает проект создания культурно-исторического центра на Березине, предложенный послом Франции в Беларуси госпожой Мирей Мюссо. Именно название этой белорусской реки, а не Бородино является во Франции символом поражения наполеоновской армии в 1812 году. Реализация упомянутой инициативы могла бы способствовать привлечению как белорусов, так и французов к постижению нашей общей (европейской) истории.К тому же реализация культурных проектов способствует развитию туризма — быстроразвивающейся отрасли экономики. Думаю, не будет преувеличением, что Францию, а особенно ее столицу большинство белорусов считает культурным центром мира. Об этом свидетельствует туристическая статистика. В то же время и французам есть что посмотреть у нас. Для того чтобы диспропорция в обменах сократилась, нужны активные действия белорусской стороны и время.Визит группы французских предпринимателей MEDEF International в Минск является своего рода демонстрацией готовности французских бизнесменов к сотрудничеству с нами. В делегацию, возглавляемую вице-президентом банка Societe General Филиппом Ситерном, входили представители 20 предприятий и организаций. Состав гостей может говорить о том, в каких сферах могут в первую очередь быть налажены контакты. На мой взгляд, более всего приблизились к реальным проектам представители компании VICAT, планирующие инвестировать в производство цемента. Однако визит представителей французского бизнеса является лишь первым шагом. От декларации намерений до их реализации лежит серьезная дистанция. Главное — не бояться ее пройти.

комментарии опубликованы в "Народной газете"

Belarus and France

2009-02-13T14:02:00.000+02:00

A delegation from France representing its buisness and banking system visited Belarus at the end of January. This visit doest not promise Belarus any immediate successes or direct investments and so on. But this means that the "frozen" relations with France have been activated, this is a very importante and essential step on the side of the Belarusian government.
By the way, it is not without a reason that Belarus has appointed such a strong figure as Aleksandr Pavlovsky, who used to be the Chairman of the State Committe of the Border Troops, as an ambassador to France in February, 2008.

The visit of the French delegation means that a very powerful state becomes concerned with the East European affairs, a state which is interested in the stabilization of this region and which has traditionally good relations with all key East European states.

In difficult times of the world crisis an economic component of Belarus-Europe relations is determined by two factors. On the one hand it is just extention of the search field for Belarusian state and private companies who need sale markets for their products. Even amidst recession the French market can provide opportunities for sales of Belarusian products and for creating new cooperation ties. On the other hand, an inivitation for the French business to be more active in Belarus and thus within the borders of the Union state of Belarus and Russia creates favorable conditions for boosting capitalization of infrustructure and energy projects that are being or will be implemented in Belarus. French contractors could help organize transit of the Ukrainian energy through Belarus to the Baltic states at a lower cost and with higher quality of work (which is very urgent, as in 2010 Lithuania shuts down its Ignalina nuclear power plant). At the same time there are opportunities for more ambitious projects. For example, it is possible to build two, not one, atomic power stations in Belarus (one with the help of the Russia's Rosatom, the other - of the French-German AREVA NP), or even three (then the third must be built by a company which provides the best conditons, including soft loans for the total work's cost).

Besides, there is a political context. These days it is essential for Belarus to promote normalization of relations between Russia and Europe and between Russia, Europe and the United States. To do this Belarus needs to calm down the "hawkish" moods of the radical nationalist groups in the Eastern Europe and to build up a strategic communication over the large-scale development projects, which would be able to drag Eurasia and the whole planet out of the global crisis. In this case the engagement of France in the region's affairs is a very positive sign.

Here is what Jacques Cheminade, a French expert and politician, had to say about possible role of France in the East European affairs.

France has always been connected to Eastern Europe in a positive way. Remember General de Gaulle's "Europe from the Atlantic to the Ourals" which was a shock for the Anglo-American establishment of his times. Today, my view is that of Lyndon LaRouche's vision of an "Eurasian Landbridge", extending De Gaulle's conception to the whole mass of the Eurasian continent. In that context, Belarus should be an active partner, a sort of "catalyser" between Russia and the European Union. There are nonetheless two related problems that prevent this positive development to take place: A) The present international world financial, monetary and social crisis prevent any kind of true East-West development. The only way out would be an agreement between the United States, Russia, China and India redifining the conditions for a world economic development, based on the issuance of long term public credit, to launch a set of great projects, a community of purpose for real, physical economic development. Without such an achievement, for the mutual benefit of all, including Western Europe, Russia and Asia, it is worthless in my opinion to even think of a profitable future. It is impossible to accomodate bilateral projects to a world where, as it is presently the case, all institutions, banks and currencies are de facto bankrupt. A bankrupcy reorganization is the first step to relaunch the development of the human and physical economy, not any sort of daydreaming about bits and pieces. B) Moreover, in the present situation, there are continuous pressures from Anglo-Dutch circles within the European Union to sabotage East-West relations, which is the subjective factor of the preceding problem. If this political situation of political sabotage is not taken care of in Europe, it would be impossible to move forward. Both the British and the Dutch governments reflect the influence of oligarchical, financial forces which always fought against a whole ecompassing Eurasian land-based development. There are still present day disciples of Mackinder, for whom the main commitment was to prevent the peaceful development of the "Mittel Europa land mass", through a policy of "divide to rule". Then and today these people saw the development of Eurasia as a whole as a threat to the British Empire, the set of interests nested in the City of London. The challenge is therefore to get rid of the preponderance of the City as the center of the world oligarcbhical forces, in particular since the London Big Bang of October 27, 1986. If you look at Belarus, it is located right in the center of the area of destabilisation. It would be therefore the duty of Russia and the governments of continental Western Europe, in the context of the new world monetary and financial order hereabove referenced, to promote a "stabilisation through the dynamics of economic development". In such a framework, yes, we need very badly to go ahead with a community of purpose, agricultural, technological, scientific and technological. This would mean, for example, to expand by many orders of magnitude the good work of the Francophone section of the Minsk Faculty of International Economic Relations, and have in your capital city a true French Economic mission.

France should propose the approach that I have just defined. It should be the cause of our foreign policy, and I am presently fighting for that. We should take advantage of the suspension of European economic sanctions against Belarus, decided on October 13 2008, to move forward forcefully. The colloquium organised in Paris, on May 21-23 2008, on Franco-Belarus technical, cultural and scientific cooperation, is also a first if very timid step. Presently, small and middle-size French firms have asked for help to establish economic relations with Belarus, in particular in the chemical sector. But the French economic mission tends to answer that "to work with a State that does not respect human rights, like Belarus, is not welcomed". I disagree with that position; even if it was true that Belarus does not respect human rights, it is taken as an excuse to prevent the development of mutually benefitting economic relations. Cui bono? Sanctions or sabotage of economic relations do not bring benefits the population of Belarus, but to the policy of "divide to rule" promoted from the British Empire, still alive in the form of the conglomerate of financial sharks and locusts located in the City and extended into Wall Street.

Here again, such initiatives would have future within the framework defined in my first question. Then, in that context, Germany, France, Italy and Russia, together with Belarus and Ukraine, should work together as independent nation states, free of foreign interferences, in particular those of the Anglo-Dutch tradition, to build a real economic development outreaching to the United States on one side and China on the other one. The Obama presidency, if it follows the LaRouche advise, is a reason to "hope against hope". The "la" in the orchestra should come from there, to give us the context move ahead. The issue of the gas and nuclear policy is of course going to be key, if delivered from the Western and Eastern related mafias, to reach a community of purpose based on a fair price and common economic development. I personnally welcome the Russia-Belarus-Kazakhstan-Kirghistan-Tadjikistan agreement to create a 10 billion dollars fund to face the economic crisis. It is something that should be extended to be effective, within the framework of the new international, anti-Empire world economic order to come.French banks and businesses, as they are today, are not in a situation to help much. As all other banks in the world, the truth of the matter is that the French banks have only the appearance of life; they are de facto what my southern italians friends call "morto qui parla", they are technically bankrupt, victims of their own follies.. Expect from them if they are reorganized, but presently they can't bring much of any relevance to truly useful East-West relations. Let's fight for it, without being disturbed or disoriented by secondary issues.

This is published in Russian in Belarusian republican newspaper the People's Daily (February 13, 2009).

future of nuclear power. Part 2

2009-02-13T12:28:00.000+02:00

It was just in time that I touched the problem of the future of nuclear power in our world in my blog. It seems that an interesting discussion may start very soon.
Just think about it: we use more and more oil, natural gas and coal and cannot and will not stop until they end, and at the same time we talk about renewable soures of energy that must save our world and promote them not only in Europe and the United States, but in Asia, Africa and other problem regions. We want to produce fuel out of crops, when millions of people are starving.
Will the renewable resources like wind or solar power be enough to substitute traditional energy resources? If we talk about households and what energy lights and heats them - then, maybe, yes. Indeed, long-way transportation of electricity and hot water to every household costs much energy wasted in vain. But when we talk about industrial regions and production centers with lots of factories and plants? Then, never, because their needs much exceed what we can provide by use of new and revolutionary technologies of extracting electrycity out of wind or something else..
But we still want to develop our living standards, provide ever growing population of the planet with everyting it needs from bread to the coffee machines and computers. The same development is needed in the developing and poor countries of Africa and Asia. They need industry to provide their people good living standards, including accomodations, health care and so on, so they need cheap sources of energy enough to fuel this development. We have to admit that the only answer we can give is the nuclear power.

Next goes a very interesting article that illustrates these ideas:

The Astounding High Cost of `Free' Energy
by Laurence Hecht
The author is editor-in-chief of 21st Century Science & Technology.[PDF version of this article]
Jan. 31—Every time someone mentions wind or solar power as the answer to our energy needs, the image that should form in your mind is that of 1 billion or more dying and starving children. If you do not yet understand why this is the case, you are forgiven. By the end of this piece you shall have been given the essential concepts and facts both to understand this ugly truth, and to act to prevent it.
Begin with this: To maintain a global population in a condition resembling a modern 21st-Century standard of living will require an installed electrical generating capacity of at least 3 to 5 kilowatts per capita. Today, only the United States, Japan, and a few countries of western Europe even approximate this level of generating capacity. Let us understand the meaning of this more clearly, before moving on to the crucial question of how we shall generate this power the world so desperately needs.
Kilowatts are a measure of electrical power, the amount of work that can be done per unit of time. One of the first means of measuring power was to compare it to that of a working horse. The standard horsepower is equivalent to about 750 watts of electricity. That means that it takes 750 watts of electricity, driving a motor or other device, to do the same work as a standard working horse. Thus, 1 kilowatt (1,000 watts) of electricity, is equivalent to the work of about 1.33 muscular horses of the working type. The horse cannot work all day, however, but perhaps for only one third of it, after subtracting the time for meals and rest. Thus, 1 kilowatt of electrical generating capacity, available all day and night, could do the work of 3 times 1.33 horses, which equals 4 horses.
Here in the United States, we have about 3 kilowatts of electrical generating capacity available per capita—much less than we need to be a truly productive economy, but still, something that most of the world comes nowhere near. Thus, we could say that every person in the United States, on average, has the work of 12 horses available to him every hour of the day and night, in the form of electricity.[1] Without electricity, the work of those silent horses must be done by men and women, laboring to turn pumps, to carry water on their heads, to spend a whole day scrubbing clothes, and another heating irons on a fire to press them, while such simple requirements as water and sewage treatment, refrigeration, and even the light bulb, go wanting. Such and worse remains the condition of a majority of the world's population—some 1.7 billion people who are entirely without electricity, and several billion more for whom the supply is intermittent and deficient.
China, for example, which produces a great part of the manufactured products consumed in the U.S.A., had only 0.3 kilowatts of generating capacity available per capita in 2005, which increased by 2008 to an estimated 0.5 kilowatts. Well over half of this electricity goes to power Chinese industry, the product of which is primarily exported. Thus, the amount available per person for use in China is less than 0.25 kilowatts, about one-third of a horsepower. Taken over the full 24 hours, we can say that the average person in China has available to him the work of 1 horse, compared to the 12 horses available in the United States. The source of most U.S. manufactured products is the low-wage labor of millions of Chinese, many of them from families with no access to even the electric light.
In India, Egypt, most of the rest of Africa, and large parts of South America, it is far worse. In Mexico, another major source of U.S. manufactured goods, the electricity available per capita is about the same as China. Such an injustice cannot continue for long. How then will we remedy it?
No one can seriously propose that the world energy shortage can be solved with windmills and solar panels. The proponents of these systems have never addressed the world need, except to propose such patronizing and pathetic schemes as solar-powered refrigerators for African villages, which only work, if at all, when the Sun is shining. But even the proposals to use solar and windmills in the developed countries are a chimera. They have never proven economically or technologically feasible, despite the enormous public expense in tax credits and subsidies which they have drawn upon.
To bring the present world population of 6.7 billion people up to a level of just 1.5 kilowatts of electrical generating capacity per capita will require that we build 6,000 gigawatts [2] (6 million megawatts) of generating capacity. The only feasible way to accomplish this is to embark now on a crash program to build nuclear power plants, making use of our limited existing capabilities and gearing up for a serial production capability for the new breed of fourth-generation, high-temperature helium-cooled reactors, among other models.
Could solar or wind power possibly address the world electricity deficit? The largest existing solar power plant, the solar concentrator known as Nevada Solar One, produces less than 15 megawatts of power, averaged over the course of the day.[3] The largest solar plant using photovoltaic panels is in Jumilla in southeastern Spain. It is rated at 23 megawatts maximum capacity. Divide this by four, and you have the actual average output of less than 6 megawatts! A single large nuclear power plant can produce 1,000 megawatts (1 gigawatt) or more of electrical power. It can do this all day every day, not just when the Sun shines, and on a land surface area hundreds of times smaller than the equivalent solar plants or wind farms.
What Is Energy Density?
But wind and solar power are "free" people say: The energy is there, a bounty of nature, we just have to use it. Yet once one analyzes such an argument, one sees that it is meaningless sophistry, even on the face of it. Coal, oil, and uranium are "free" in the same sense. A certain amount of work has to be done to mine them and bring them to the place where they will be consumed, but work also has to be done to utilize wind and solar, a very great deal of work compared to the benefit received.
Instead of such loose use of language, let us examine the two most important concepts in evaluating a power source, energy density and energy flux density. By the energy density of a fuel or power source, we mean the amount of useful work that can be derived from a given mass of the substance. By energy flux density, we mean the transformative power which can be obtained from that fuel source. Let us examine the first term first, and see what we can learn from it.
Over the course of human history, there have been several progressive increases in the energy density of the fuels employed. The transition from wood burning to coal (which is almost four times more energy-dense than wood), took place in Europe in the 18th Century. The higher temperatures and regulation that could be achieved with coal fires permitted the introduction of new technologies related to smelting of ores, steelmaking, and other techniques. Until the 1950s, coal was the primary energy source for industry and transportation, and it remains the principal fuel used for electricity generation in the U.S.A.
Oil is about 50% more energy-dense than coal. The advantage of oil over coal as a fuel for powering steam ships became a factor in geopolitics at the close of the 19th Century, with the conversion of the British Royal Navy from coal- to oil-fired steam boilers. The weight advantage of oil, and its ease of handling (not requiring manual stokers to feed the fire), increased the range and efficiency of warships. The lighter derivatives of petroleum, such as gasoline, benzene, and kerosene, are among the most energy-dense liquids, which made them desirable as a transportation fuel—as long as they last.
But each of these improvements in the energy density of fuels was dwarfed by the discovery of atomic energy. As illustrated in the accompanying figure, a barely visible speck of uranium fuel, when fully fissioned, is equivalent to 1,260 gallons of fuel oil (weighing 4.5 tons), 6.15 tons of coal, or 23.5 tons of dry wood. When compared by weight, the advantage of uranium fuel over the older types is as follows:
Advantage per unit weight of Uranium ...[4]... over Wood: 11.5 million times... over Coal: 3.0 million times [5]... over Petroleum: 2.2 million times
We shall be modest and note that these figures are derived by assuming that all of the fissionable uranium in the fuel pellet is burned up (fully fissioned). The fuel burn-up rate in many presently operating reactors, may be only about 4%, although it is higher in advanced reactor designs. Thus, the figures above need to be divided by 25, giving nuclear power, in the worst-case scenario, an energy density advantage over wood, coal, and petroleum of only 88,000 to 460,000. However, with fuel reprocessing, a form of recycling, the burn-up rate is nearly total. Because of the production of extra neutrons in the fission reaction, new fuel can be created by nuclear transmutation as the old fuel burns up. The full nuclear fuel cycle, employing reprocessing and fuel breeding, is a virtually limitless cycle. Nuclear is the only fuel that replaces itself as it burns.
Energy Flux Density
To progress from the concept of energy density to energy flux density, it is necessary to have a deeper conception of the notion of work. In physics-textbook terms, energy is the same as work. It was one of the great achievements of 19th-Century physics, to demonstrate the equivalence of heat, electricity, and mechanical motion, resolving all these forms of energy (work), and others, to a common measure. Thus, the technical definition of energy flux density would simply be the amount of energy passing across a given surface area in a unit of time. An example of a higher energy flux density could be had by comparing the capability of a sharp knife to a dull one. Holding the sharper knife, the same work exerted by the hand is concentrated over a smaller surface area. The energy flux density is greater and the sharp knife is able to cut where the dull one cannot.
By that method of accounting, the energy flux density produced by the fission of a single uranium atom can be shown to be from about 20 million to 20 quadrillion times greater than that gained by burning a molecule of an energy-dense fuel, such as natural gas.[6] However, even this astounding numerical advantage does not yet comprehend the essential difference. To understand energy flux density in the context of physical economy, a higher conception of work is required. It is not sufficient to regard work, as we do in physics, merely as the expenditure of energy measured in calories, joules, kilowatt-hours, or electron volts.
Rather, when considering a physical economy, we must look at the transformative power of the work. Something akin to the skilled worker's maxim "don't work hard, work smart," is appropriate as a first approximation of the concept. Implied in the saying is the idea, that by application of the human mind, the same expenditure of effort can be made more efficient, perhaps by use of a different tool, or by the improvisation of a new one, or by organizing the process in a different way. In the case of nuclear, as opposed to chemical or mechanical processes, a higher order sort of innovation is at work. Here, we are dealing with the introduction of a new discovery of universal physical principle, the revolution in physical chemistry which began with the Curies' separation of the first gram of radium, and proceeded through the identification of the radioactive decay process, nuclear transmutation, the energy-mass relation, the nucleus, the isotope, the neutron, the accelerator, the discovery of fission, the chain reaction, and so forth.
Apart from the questions of cost and efficiency, the fallacy of saying that wind and solar can be made to generate electricity, just as nuclear power can, is that it leaves out the transformative power which the application of this new universal physical principle permits. Nuclear energy works smarter, vastly smarter, than wind, solar, or fossil fuels ever can. The reason is not merely its superior energy flux density, measured in caloric terms, but the transformation in the physical economic process as a whole which it can accomplish.
With the fission of each uranium nucleus, several tiny entities, part particle and part wave, are released at velocities approaching that of the speed of light. These particle/waves, which we call neutrons, have the ability to penetrate the nucleus of another nearby atom, and to transform it into a new element, a process known as transmutation. But this is only the beginning, for that new element may, in turn, spontaneously transmute into another, and another, producing a family of by-products (isotopes) which finally settle into a stable form. By mastering the chemistry of these transformations, we have the ability to make new materials, some known and some yet to be discovered, which will be of benefit to future human life. We have also the benefit of the rays these isotopes give off, at least three different types, and each one at a different strength. Their uses in diagnosis and treatment of an array of dangerous diseases are proven, and every day brings new possibilities.[7]
Nuclear for Fuel and Water
In many parts of the world, including some of extremely high population density, such as the east coast of India, the supply of clean water is running out. Ground wells are becoming contaminated as the fossil water supply within the ground becomes exhausted. Substantial regions of the United States, including Southern California and the American Southwest, are also reaching critical water supply limits. Producing drinking water by desalination of seawater is a proven process. Currently, 40 million cubic meters of water a day are produced by desalination, mostly in the Middle East and North Africa. The leading methods are reverse osmosis, using electric-powered pumps to force salt or brackish water through a specially designed membrane, and flash distillation. However, desalination is an energy-intensive process.
The feasibility of using nuclear power for large-scale desalination was first demonstrated nearly 40 years ago in Soviet Kazakstan. For 27 years, the Aktau fast reactor produced 80,000 cubic meters per day of freshwater, and up to 135 megawatts of electric power at the same time. Japan has operated ten demonstration desalination facilities linked to nuclear reactors, and India in 2002 set up a demonstration desalination plant at the Madras Atomic Power Station in the southeast, with a 6,300 cubic meter per day output. Windmills and solar panels will not supply the large amounts of electric power required to produce freshwater in dry areas of the world, but nuclear plants can do it.
Nuclear power also offers the solution to the dependency on imported oil. The key is the two atoms of hydrogen contained in every molecule of water. Hydrogen is a fuel, which can be utilized on its own, or combined with carbon sources to produce liquid fuels quite similar to those we now use. Hydrogen can be obtained from water either by electrolysis or by thermo-chemical splitting. At the higher temperatures available from the new generation of modular helium-cooled reactors, the efficiency of both these processes is greatly increased. Nuclear-produced hydrogen or hydrogen-based fuels, combined with ample electricity for battery vehicles, will provide a stable local supply of the transportation fuel the nation needs. Instead of enriching the Anglo-Saudi oil cartel by shipping petroleum across thousands of miles of ocean, we can produce our own, cleaner fuel at domestic nuclear power plants, while also providing our electricity and other needs.
These are the things that we as a nation need. They are also the things the world needs. They are but some of the immediately knowable practical advantages of the use of this new physical principle, which has defined the 20th-Century revolution in science. Much more lies ahead, waiting to be discovered. Some breakthroughs, such as the practicable development of thermonuclear fusion energy, are almost now within our grasp. Others are yet to come. To deny its application to our economy, and to return to 18th Century and earlier modes of power generation, is to stop human progress.
[1] A useful pedagogical device that used to be found more often at science museums and other public displays was the bicycle-driven generator. By mounting on the bicycle, the student could discover just how much work, in the form of pedaling, was required to keep a single 100-watt light bulb glowing, thus getting a sensuous appreciation for the labor-saving efficiency of modern electrical power generation.
[2] 1 gigawatt = 1 thousand megawatts = 1 million kilowatts
[3] Beware of labelling. The plant has a peak power output of 64 megawatts. But, like all solar plants, that is the amount it can produce at high noon. As the Sun falls in the sky, the output of the solar plant falls with it, until, for half the day, the solar plant produces no power at all.
When shopping for a solar power plant, divide the manufacturer's claimed output by four to five, and you will have a clearer idea of the con-job you are about to buy into. Also remember, that for most of the day, solar concentrator plants require back-up power from natural gas-powered heaters to keep the working fluids flowing. And don't forget that the Sun doesn't shine every day. In order to integrate such an erratic power source into the grid, requires sophisticated planning, electronic circuitry, and maintenance work, the cost of which is rarely considered.
[4] Derivation of figures in this table:
Weight of oil equivalent (at sp. gr. = 0.9):
30 bbls × 42 gals/bbl × 7.2 lbs/gal × 453.6 grms/lb. = 4.12 × 106 grams
Weight of coal equivalent:
6.15 tons × 2,000 lbs/ton × 453.6 grms/lb = 5.58 × 106 grams
Weight of wood equivalent:
23.5 tons × 2,000 lbs/ton × 453.6 grms/lb = 2.13 × 107 grams
Dividing these weights by 1.86 grams of uranium, which when fully fissioned is equivalent to the energy content of the above weights of oil, coal, and wood, gives the results shown in the table. (Derived from graphic by Dr. Robert J. Moon, 1985.)
[5] The weight comparison to coal is not academic, as coal accounts for nearly half the tonnage carried on U.S. railroads. Gradually replacing coal-fired plants with nuclear power will be an important step in creating a viable rail freight transportation system.
[6] See Appendix for calculation.
[7] Alas, the United States is falling far behind in the use of medical isotopes, because we have nearly shut down our capability to produce all but the commonest of them, and now must import more than 90% of what we use. The chances for survival of certain types of cancers are far greater in a hospital in Europe than here, because U.S. doctors do not make use of the relevant targetted radioisotope therapies.